Третья Мировая война: нерасказанная история: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Идея воссоединения обеих Германий была отклонена в основном, из соображений западногерманской политики. Христианские демократы были самой крупной партией в 1985 году и, хотя не являлись членами правящей коалиции, могли блокировать голосование в Бундесрате. Первоначально предполагалось, что эта партия будет выступать за объединение Восточной и Западной Германий. Это предположение оказалось ошибочным.

На приближающихся первых в Восточной Германии демократических выборах в конце 1986 года, опросы общественного мнения предрекали победу так называемой Партии Свободы. Она была связана с католической церковью, а также некоторыми протестантскими Евангелистами. Визит видного Западногерманского академика в штаб Партии Свободы позволил Христанско-демократической партии представить следующий доклад, содержащий довольно неожиданные выводы:

«Население Восточной Германии привыкло уровню жизни в половину такового в Бундесреспублике. Если объединить обе Германии, нам придется интегрировать в нашу систему семнадцать миллионов пролетариев».

«Хотя все Восточные немцы ненавидят коммунизм, «Партия Свободы» по нашим меркам, является социалистической. Ее идеи «экономической демократии» стоятся на том, что рабочие несут основную часть ответственности за свои заводы. Их народными героями являются члены польского профсоюза «Солидарность». Даже католическая церковь прославляет их.

«Только две особенности жизни в Восточной Германии являются более продвинутыми, чем в Федеративной Республике — спортивные сооружения и бесплатное медицинское обслуживание. Если Восточная Германия объединится с Западной, нам почти наверняка придется переходить на социалистическую медицину и более широкую структуру государственных расходов. При этом, большинство восточных немцев будут голосовать за левых в Федеративной республике».

«Следует также учитывать, что даже после сорока лет жизни в другой системе, некоторые восточные немцы стремятся вернуться к старым прусским традициям бережливости, своего рода пуританизму и чувству превосходства по отношению к соседям с обеих сторон. Они считают, что более развиты, чем славяне к востоку от них и морально выше, чем декадентские Рейнландцы к западу. Это может внести в нашу Баварско-Рейнладскую философию жизни идеи, которые большинство из нас с облегчением выбросили в 1945 году».

Было достаточно ясно, что Христианско-Демократическая партия в Западной Германии не будет чрезмерно увлекаться идеей воссоединения.

Независимо от того, какие крупные структуры будут включать в себя Центральную и Восточную Европу — расширившийся Европейский союз или, что менее вероятно, построенная вокруг Германии Миттель-Европа, оставались местные проблемы, которые требовали решения, а решения требовали знания местной специфики. Как и другие империи, советская в значительной степени подавляла старые споры и конфликты на территориях, на которых доминировала. С ее удалением, Чехи и Словаки, например, стали гораздо сильнее осознавать свои различия, чем необходимость единства Чехословакии. Венгрия и Румыния оказались склонными играть мускулами относительно Трансильвании, в основном населенной Венгерским меньшинством. Польша была готова пробудить дремлющие территориальные споры с Украиной и Литвой. Ситуация напоминала распад Британской Индии на два, а затем и на три враждующие страны, или гражданскую войну в Нигерии, или запутанную ситуацию в Индокитае после ухода Французских и Американских войск. События в Чехословакии были первым, что изменило сложившийся порядок.

Крах советского режима оставил Чехословаков без надежды на уверенное в себе руководство, которое, как в Польше, оказалось способно взять в свои руки бразды правления, однако страна была далеко и от полной растерянности, преобладающей в то время в ГДР. Их лидеры полагали — справедливо или несправедливо, что может показать только время — что раскол страны на две более однородные части поможет решить многие проблемы, которые свобода принесла с собой. Таким образом, Чехия и Словакия были предоставлены сами себе как два отдельных государства. В течение восемнадцати месяцев, прошедших с тех пор, они оказались не в состоянии сделать нечто большее, чем проводить учредительные собрания и принимать проекты будущих выборов на каждом из них. Промышленное производств, в течении осени 1985 года близкое к нулю, несколько восстановилось, однако катастрофический неурожай в Центральной Европе в том же году оставил Чехов и Словаков не менее зависимыми от поставок продовольствия из Америки и Австралии, чем людей из других бывших сателлитов Советской России.

На 1986 года пришелся невиданный расцвет Венгерской экономики. Этой стране еще при советской гегемонии удалось отойти от социализма, уменьшить влияние бюрократов в экономику, отказаться от государственных дотаций в промышленность и сельское хозяйство. Венгерская экономика динамично развивалась, следуя законам конкуренции, а не государственного планирования и правил. Когда война закончилась, Венгрии удалось добиться значительного прогресса в повышении благосостояния населения. Правительство ввело самые низкие налоги в Европе и полностью отменило государственное вмешательство в экономику. Это вызвало экономический бум и небывалый приток капитала. Соблазн использовать успех был слишком велик. Летом Венгерские войска попытались осуществить быструю операцию в Румынии с классической целью «защиты венгерского меньшинства» в Трансильвании, которая была передана под суверенитет Румынии в 1919 году. Был достигнут лишь частичный успех, несмотря на одновременные трудности Румынии на другом фронте.

В остатках расчлененного Советского Союза приближающаяся зима 1985 была одной сплошной дикостью. Во многих района порядок был полностью разрушен. Группы мародеров хозяйничали на огромных территориях в поисках пищи. Этнические группы, по мере необходимости, объединялись ради своего выживания. Солдаты часто возвращались домой с оружием, а иногда и организованными частями и соединениями и, если только не примыкали к бандитам, формировали местные отряды обороны. Постепенно образовались центры, в которых поддерживался порядок.

Для оккупационных сил западных союзников не представлялось возможным контролировать эти огромные территории. Важно, однако, было создать безопасные районы, в которых правопорядок мог стать основой для зарождения гражданских правительств. Сначала такой район был создан в Петрограде (немедленно сменившем ненавистное всем название, несшее в себе столько зла), затем в Москве, Архангельске, Одессе, Смоленске, а также в непосредственной близости от Горького и Куйбышева на Волге. В каждой «Зоне безопасности» дислоцировалась дивизия НАТО, состоящая из пехоты и специальных войск (в частности, инженерных, войск связи, и транспортных сил), однако, без тяжелого вооружения. Штаб уровня группы армий был создан в Петрограде, который очень скоро стал столицей Северной Русской Республики, вскоре включившей в себя Новгород и принявшей древний Новгородский свод законов. Штаб, первоначально созданный НАТО, в конце сентября перешел под контроль ООН, под которым находиться до сих пор.

Наиболее актуальной являлась проблема доставки и распределения продуктов питания, которую сразу же взяла в свои руки ООН, развернув работу беспрецедентного масштаба. Полное сотрудничество всех наций было наиболее острой задачей, но почти во всех случаях она была решена. Так как война была короткой и нанесла сравнительно небольшой урон, большинство экономик мира функционировали практически нормально. Избытки, которые приводили в затруднительное положение ЕС, стали высшей ценностью. Голода в его худшем виде на территории бывшего СССР удалось избежать, но ненамного. Недостаток наиболее важных продуктов питания до сих пор вызывает озабоченность.

Но эта книга не об изучении всех деталей медленного и часто болезненного процесса эволюции государств-преемников Советского союза. Однако, в этой огромной головоломке, судьба Москвы, ранних Украины, Белоруссии и мусульманских стран Центральной Азии заслуживает упоминания.

Москва стала особой проблемой. Она стала естественной точкой концентрации преступности, насилия, разнообразных «отверженных» — что было неприемлемо в любой форме. Была создана четырехсторонняя система, не слишком отличавшаяся, за исключением одного аспекта от той, что была создана в Берлине в 1945, в которой приняли участие США, СССР, Британия и Франция. Разницы между Берлином в 1945 и Москвой сорок лет спустя, была в составе участвующих сил безопасности. Вместо контингентов четырех стран, как в Берлине, в Москву были введены бывшие силы Красной Армии, в основном, части Третьей Ударной армии генерала Рызанова, ранее перешедшего на сторону Запада.

Для сравнения, на Украине был достигнут практически успех. Эта молодая независимая республика в настоящее время сопоставима с Великобританией, Францией и Западной Германией по площади, численности населения и экономическому развитию. Украинское Национальное собрание, не теряя времени, провозгласила конституцию новой страны, в которой было заявлено, что экономическая свобода народа является основной составляющей его политической свободы. Человек не может быть политически свободен, если его средства к существованию зависят от государства, профсоюзов или монополистских организаций. На своем первом съезде Национальное собрание приняло закон, запрещающий вмешательство государства в частную жизнь граждан и в экономику. Кроме того, были приняты законы, запрещающие создание монополий и профсоюзов с более чем 10 000 членов. Первые преимущества свободного предпринимательства проявились в сельском хозяйстве, и Украина вступила на путь к возвращению своих позиций в качестве одного из главных поставщиков сельскохозяйственной продукции в мире.

Конечно, не все было сладким и светлым. Западные провинции, населенные католиками, требовали автономии. Крымские татары, депортированные из Крыма в конце Второй Мировой войны сталинскими силами госбезопасности, начали возвращаться на родину. Они также заявили, что не желают оставаться в составе Украины. Формировался новый узел противоречий. Кроме того, Польша заявила свои права на часть Украинской территории, в центре которой находился город Львов, и пограничный конфликт стал угрожать вырваться.

Соседняя Молдавия была включена в состав Румынии, но и здесь возник пограничный конфликт между Румынией и Украиной. Обе стороны считали своей территорией дельту Днестра и Одессу. В ночь на 13 июля 1986 две танковые и три мотострелковые дивизии новообразованной Украинской Народной Армии совершили внезапное нападение на Молдавию и заняли город Кишинев. Украинское правительство потребовало, чтобы Румыния отказалась от всех претензий на Одессу и низовье Днестра в обмен на вывод украинских войск из Молдавии.

Судьба Белоруссии оказалась более трагична. Столица, Минск, была уничтожена ядерным ударом, а вместе с ней погибли и те, кто, возможно, мог бы сыграть ведущую роль в построении успешного независимого государства. Не было ни одной политической партии, группы или движения, которое могло бы взять власть в свои руки. Западные районы, населенные католиками, заявили о желании воссоединиться с Польшей. Восточная часть оставалась независимой, но среди людей, возвращающихся из армии, а также из других частей бывшего СССР существовала сильная тенденция к мнению, что она должна стать частью России, чтобы сохранить национальные традиции и православную веру, несмотря на то, что какого либо политического режима в России не существовало. В противном случае, вся страна могла быть захвачена Польшей и обращена в католичество. Беда была в том, что никакой России не существовало. На том месте, где она находилась, творилась сплошная неразбериха и велись открытые бои, часто приближающиеся к состоянию гражданской войны.

Еще одну из множества проблем, связанных с распадом Советского союза, представляли казаки, которые продолжают представлять ее и поныне. Они представляют собой особый народ славянского происхождения, разбросанный по нескольким удаленным друг от друга местам. Их группы, например, были представлены на Дону и Кубани, на Кавказе, в Астрахани и Сибири, составляя одиннадцать районов. Пока неясно, как эти группы, которые физически не могут собраться в одном месте могли войти в состав государств-правопреемников СССР, расположенных поблизости, будь то в форме некой единой ассоциации или нескольких отдельных районов. Союзнические миссии в настоящее время развернуты в каждом из них.

Прежде чем перейти к судьбе Центральной Азии, которая заслуживает этого, следует сказать, что все проблемы, связанные с распадом советского режима, возможно, решили множество других, которые стремительно заполняли пустоту. Есть те, кто неизбежно начнет спорить (как некоторые уже утверждали ранее), что жизнь в мире, разделенном на лагеря соперничающих сверхдержав, в которой требовалось сглаживать острые углы, имела больше смысла, чем попытка уничтожить одну из них. Если бы СССР убедительно продемонстрировал готовность к мирному существованию, он мог бы оставаться великой державой и сегодня. Однако это было невозможно. Признание легитимности капиталистической демократии было совершенно неприемлемым для марксистско-ленинской идеологии. Это была прочная структура, о чем говорили шестьдесят восемь лет ее существования, но она была разрушена собственными противоречиями, погрузившись в кровавую бойню ужасающих масштабов.

Проблемы в мире остались по-прежнему. Некоторые из них были связаны с исчезновение советского империализма, другие существовали и раньше, но теперь развились еще больше. Однако, мы избежали еще худшего исхода, о чем говорят два основных факта.

Во-первых, это наше почти чудесное спасение от тотальной ядерной войны. Некоторые говорят, что она никогда не была настолько вероятна, однако обе стороны понимали, что ценой станет уничтожение всего человечества. Другие не согласны с этим и утверждают, что, учитывая непредсказуемость человеческой психики в условиях стресса, она могла произойти очень легко.

Во-вторых, США наконец усвоили прежде игнорируемый урок, приведший к катастрофическим последствиям во Второй Мировой войне: война должна учитывать политические соображения. Американский подход состоял в том, что война должна целиком и полностью вестись военными, а политика должна быть отложена до ее победного окончания. Политикам следовало отстраниться от власти, а президенту — отвернуться от роли Верховного Главнокомандующего и заняться другими, более значимыми функциям главы правительства и главы государства.

Главным, чему при таком подходе уделялось внимание, был разгром врага с минимальными потерями американских солдат. Ничто другое не имело значения. Именно поэтому Эйзенхауэр остановился на Эльбе в 1945, чтобы советский каток сам прошелся по Берлину. Патон, бывший в те дни на марше к Праге, остановился, опять же, чтобы дать советам сделать эту работу. В то же время Александер в Италии, несмотря на сильное сопротивление Черчилля, не смог остановить бесполезную высадку союзников во Французской Ривьере, силами войск, которые могли быть использованы для того, чтобы занять Вену раньше русских. Вена, Берлин, Прага, все эти подарки Сталину со стороны США, проложили путь к советскому господству над Восточной Европой и сделали Третью Мировую войну неизбежной.

Так или иначе, политику США можно охарактеризовать как вполне эффективную в неупорядоченном мире, оставшемся после распада советской империи в 1985. По крайней мере, уже сейчас понятно, что послевоенная политика заслуживает самого пристального изучения — причем не только после войны, но и до нее. Это был один из важных уроков, выученных политикой США на протяжении многих лет. Другим уроком, который был совсем недавно оценен в полной мере, стала политика в Карибском бассейне и Центральной Америке, где произошли события, из-за которых США могли проиграть войну в Европе прежде, чем она началась, что мы подробно рассматривали в Главе 16.

К востоку от Урала развал центральной власти оставил около половины территории Азии в состоянии сильного замешательства. Жизненными центрами стали важные города вдоль Транссибирской магистрали и древние города Центральной Азии. Остатки советского командования имели в распоряжении те силы, которые у них были на момент окончания войны. После принятия ряда срочных мер по установлению контроля над ядерным оружием, оставшимся в руках советских войск, два фактора начали определять проблемы, стоящие перед этой огромной территорией и миллионами ее жителей.

Прежде всего стоял вопрос о намерениях Китая в отношении того, что традиционно именовалось «коррекция границ»: сколько бы земли Китай попытался вернуть, заявив, что она была захвачена на основании «Неравных Договоров»? Во-вторых, были национальные движения, базирующиеся на этнической картине юга Центральной Азии. Было еще не ясно, захотят и смогут ли они воспользоваться внезапным крахом советского господства для создания независимых государств на основе этнической принадлежности и ислама.

Во время последней части войны в Европе события разворачивались столь стремительно, что у Западных союзников не было много времени для определения будущего России в Азии. После Второй Мировой войны, в конце концов, у Соединенных Штатов, Советского Союза и Соединенного королевства были по крайней мере два года для определения будущего Европы, в то числе для разделение Германии на зоны оккупации, тем не менее, этого времени хватило на то, чтобы определить зачастую противоречивые интересы различных стран и выработать систему, которая стала хорошо всем известна в конце периода военных действий и тем самым избежать вооруженного столкновения за территорию и влияние между странами-победительницами. На Дальнем Востоке в 1985 году был не тот случай, когда могло хватить только самых общих и отрывочных соглашений между Соединенными Штатами и Китаем, совершенно секретных и по существу гипотетических, которые имели место в несколько последних месяцев, предшествовавших Третьей Мировой войне.

Из-за огромной разницы в политической и административной структурах США и Китая, дискуссия должна быть начата на самом базовом уровне. Требовалось устранить многие недоразумения, прежде, чем переходить к основной части соглашения и говорить о реальных результатах. Это означало, что договор должен быть ограничен в большей части основных соглашений, а края его останутся размытыми. Кроме того, были прецеденты, которых западная сторона старалась избегать. Ялта осталась в умах тех, кто на собственной шкуре испытал бедствия, обрушившиеся на центральную Европу, и это было действительно серьезным предостережением от попыток дележа чужих земель и покорения других людей. На этот раз условия были более благоприятными, что усиливало возможность достижения соглашения сторон. Ни Китай, ни США не нацеливались на установление мирового господства и не были серьезно обеспокоены возможностью нападения друг на друга — эти два важнейших фактора отсутствовали в переговорах с Советским Союзом в Ялте и на других конференциях военного времени.