Про то, что там произошло с талисманом, он ничего не сказал.
Глава 29
Теперь они не шли, а пробирались между деревьями. Избавив их от коней, маги остроголовых в конце концов оказали плохую услугу самим себе. Если раньше беглецы нуждались хотя бы в звериных тропах, что бы проехать, то теперь они шли вообще без дороги. Шедший впереди Избор просто чувствовал направление и оно, словно три медленно летящих стрелы прошивали лес по прямой. До цели — Киева было уже не далеко. Гораздо ближе, чем до Пинска. Оставалось только это «немного» преодолеть без потерь.
Исин остановился и нахмурился
— Ты чего? — спросил Избор, сам вслушиваясь в лесную тишину. Ветер принес откуда-то едва слышный голос. Тому кто кричал, было плохо.
— Поет кто-то? — сказал Исин.
— Плачет! — подтвердил Гаврила. — А ты все жалел, что разбойников нет. Вот тебе и разбойники.
— Разбойники?
— А то… Не медведь же его дерет? Если б медведь, то мы и медведя услышали бы… Вдвоем бы орали.
Они не двигались. Теперь все трое слышали далекий жалобный крик, и никто не мог решиться ни отбросить его, как что-то неважное, ни пойти и разобраться. Слишком часто такое любопытство на их памяти оборачивалось неприятностями.
— Ловушка, — сказал Избор. Рука сама собой проверила на месте ли метательные ножи. — Что бы значит как комарье на огонь…
Гаврила сперва кивнул, а потом рассмеялся.
— Пуганая ворона куста боится. Если уж они знают, где засаду устроить, то могли бы просто на голову сотню остроголовых высыпать и дело с концом.
— Погоди каркать. Не долетели еще, — мрачно сказал Избор.
— Ну что? — спросил Исин. — Мимо доброго дела пройти и не сделать… Не хорошо.
Он сделал шаг вперед.
— Я пойду разберусь?
— Ага, — откликнулся Гаврила. — А потом иди тебя спасай. Ты уж этих добрых дел понаделал… Неужто тебе одного тестя мало? Нам с двумя с Избором и не справиться.
Ветер сделал крик слышнее. В нем не было ни боли, ни страха. Только отчаяние. Избор подумал, что ошибся, подумав о человеке. Так мог кричать только зверь, попавший в капкан и понимавший, что его ждет, когда придет охотник.
— Может зверь, какой? Хоть выпустим. Сердце ведь рвется.
— Ладно! — решил Гаврила. — Пошли, убьем там, кого можно.
Несколько минут они шли, молча, думая о том, что их ждет. Лес вокруг молчал, обрамляя тишиной далекий стон.
— Пенек, — неожиданно сказал Избор. — Где-то тут люди рядом.
Они обступили старый пенек, иссеченный дождями и изъеденный муравьями. Других людских следов рядом не было — ни битых горшков, ни затесов на деревьях.
— Разбойники, — проворчал Гаврила. — Пенек-то посреди леса. Откуда тут люди?
Он ошибся. Через десяток шагов они вышли к тропинке. Исин завертелся на одном месте не то, прислушиваясь, не то, принюхиваясь, и вновь нырнул в кусты. Звук стал явственнее.
— Туда — показал Гаврила. — Там воет. Верно и, правда, зверь в капкане.
Ковер из прошлогодних листьев скрадывал шаги и бесшумно, уже не переговариваясь, он прошли еще десятка два шагов, ожидая, что лес поредеет, и они выйдут на поляну.
Поляны не было, как не было ни капкана, ни зверя. Звук доносился от толстого дерева, вокруг которого топтался маленький человечек. Сейчас они могли видеть его спину.
— Эй! — сказал Гаврила. — Кто такой? Чего скулишь?