— Что это шелестит? — спросил Гаврила, когда старец подошел к нему на пять шагов. Никуля тут же проворно присел, отведя руку с ножом за спину.
— Что же тут шелестеть может? — напряженным голосом переспросил Перерим. — Или птицы или ветер…
Он напряженно вслушивался в тишину, ожидая удара Никули и крика богатыря. У слепца не было никакого сомнения, чем и как закончится эта схватка. Сделав своих врагов такими же, как и они сами, старики получили ни с чем не сравнимое преимущество.
Что стоило умение богатырей биться с врагом, если оно стояло на необходимости оценить слабые стороны противника, увидеть как он готовит свой удар и только тогда — отразить его? Сейчас, когда день для богатырей превратился в ночь, это умение стоило не дорого и стариков больше беспокоили доспехи богатырей, но сообща они надеялись преодолеть и эту трудность.
Гаврила обошел Никулю, но сделал это не достаточно тихо. Старец не только слышал как летучая мышь, но и был проворен как веретено. Если бы не бесплотность Масленникова, позволившая слепцу вместе с ножом проскочить сквозь него с огромным ножом в кулаке, то Гаврила уже лежал бы на камнях и смотрел на то, как его кровь мешается с дождевой водой.
— Что случилось? — завопил, как мог более испугано, Гаврила. — Где вы, гады?…
Никуля, направляемый этим криком, перекатился по камням и еще раз ударил ножом. Остро отточенное лезвие по рукоять вошло в землю. Перерим услышал шум и напряжено спросил.
— Ну?
— А! Вот вы где — заорал Гаврила, не давая времени Перериму подумать и что-нибудь заподозрить. — Мой меч достанет вас, где бы вы ни прятались!
Гремя железом и ухая так, словно размахивал мечом он прошел мимо Перерима, поспешно присевшего на корточки.
— Где ты, проклятый старик?
Чтобы самому поверить в происходящее Гаврила даже закрыл глаза и несколько шагов сделал в темноте.
— Не прячься, погань! Я все равно найду вас!
Прокричав это, он неслышно добрался до камней, на которых мокрыми воронами застыли хазарин и воевода.
— Это я… — Сказал он как можно тише. От неожиданности Исин шарахнулся в сторону и чуть не упал.
— Это я, Гаврила, — повторил он чуть громче. — Как глаза?
— Темно. Муть какая-то зеленая…
— Солнце видно?
Они завертели головами, отыскивая в разрывах облаков дневное светило.
— Нет.
— Только тепло, — ответил Исин.
— И то хорошо, — бодро отозвался Гаврила, наблюдая как старики, прочесывавшие площадку, остановились. Они словно почувствовали чем занимаются богатыри и тоже сошлись переговорить друг с другом.
— Вот и дождались, — прошептал Исин. — Как и предсказывалось. Где они — там засада…
— Очень нам это помогло…. — проворчал богатырь.
— Им тоже… Мальчишка где?
— Не знаю…. Брось-ка камень вперед подальше.
Избор швырнул камень и тот, отскочив от дальней каменной глыбы, покатился по земле. Слепцы тихо и бесцельно слонявшиеся между камней пошли на звук полосую воздух ножами. Гаврила побежал до камня, за который шмыгнул поводырь. Мальчишка был там. Он лежал за камнями, зажмурив глаза и закрыв голову руками. Гляделся он настолько трогательно и беззащитно, что у Масленникова дрогнуло сердце. Богатырь угрюмо посмотрел на старцев — не жаловал он тех, кто поднимал руку на детей.
— Избор! — крикнул он и тот, помня о договоренности, бросил камень. Слепцы, ходившие вдоль стены развернулись, и едва не задевая друг друга, пошли один в одну, другой в другую сторону.
«Как же они друг друга не режут?» — подумал Гаврила. — «Слепые же…»
Он готов был стоять и удивляться, но тут Перерим остановился. Шумное дыхание рвалось у него из груди. Никуля остановился и тихо мяукнул. Перерим отмахнулся от него так, словно тот мог видеть его.