— Конечно, я сделаю это! — Кротко сказал богатырь. — И для этого тебе не придется ехать ни в Киев, ни в Гороховец. Из уважения к твоему гостеприимству, в его силе я смогу убедить тебя прямо здесь. И сейчас.
Разговор зашел слишком далеко. Сейчас они смотрели в глаза, давая друг другу возможность рассмеяться и обернуть все шуткой. Пока они сверлили друг друга взглядами, Избор оглядел на всякий случай поляну. Четыре костра горевшие на ней отбирали у ночи довольно места, чтоб Гаврила мог показать мусульманам все, что захочет — света и тепла костры давали столько, что он обеспокоясь судьбой путеводного яйца, лежавшего в сумке (как бы не испеклось) отодвинул ее подальше от огня. Тем временем Гаврила медленно, давая магометанам возможность почувствовать удивительность момента, поднялся. Движения его были плавны и полны торжественности. Разгибая колени он медленно вырастал на их глазах, и рост прибавлял ему могущества… Вытянув руки вверх он во всю силу заорал:
— Светлые Боги! Дай мне силы совершить чудо! Убедите неверящих в вас в своей силе!
Руки его разошлись в стороны, словно он хотел обнять всех сидевших рядом с ним и прижать их к своему сердцу. Купцы, словно завороженные, поднялись следом. Глядя на них встали и Избор с Исином. У хазарина на губах как приклеенная висела ухмылка. У него перед купцами было одно неоспоримое преимущество. Он догадывался, что сейчас произойдет. С улыбкой превосходства Гаврила Масленников посмотрел в небо, словно вверяя себя древлянским Богам, и сделал шаг вперед. Шаг был невелик, но значение его было в том, что заканчивался он в костре.
Глава 14
— А-а-ах! — вырвалось у купцов. Гаврила спокойно стоял в пламени, кусавшим его колени. Оранжевые языки оплетали его икры, раскаленный уголь окружал ступни, но Гаврила, словно не замечая этого, кротко смотрел на Муаммара Каффади. Молчание на поляне натягивалось как струна.
— Ну и что? Велика ли сила наших Богов?
Купец судорожно сглотнул и голосом, который казался твердым только ему, сказал:
— Разве это чудо? При известной силе воли человек вполне мотет выдержать и не такое!
— Тем более если на нем доспехи! — подал голос кто-то из прихлебателей караванщика.
Гаврила мог бы сказать в ответ всего два слова — «Встань рядом!», но он не стал этого делать, сообразив, что припертый к стене караванщик может затеять драку.
Не сказав ни слова, он вышел из костра. Шагами длинными и плавными, словно действительно Боги вели его, он пошел к клетке с леопардом.
— Ва-ва-ва — растерянно забормотал караванщик, но Гаврила миновал клетку заворчавшего зверя и подошел к одной из повозок. Он остановился и, улыбаясь, поманил к себе маловеров — мусульман. Когда те подошли достаточно близко он, пошептал что-то, сложив руки на груди, и медленно вошел в повозку. На глазах изумленных до неподвижности купцов его лицо словно вдавилось в полотняную стенку повозки. Потом, так не медленно и наглядно он просунул туда голову, потом шею и плечи… В конце концов, все его тело кроме ног, стоявших на земле, между колес, оказалось в повозке.
Муаммар обежал ее и распахнул руками полог. Оттуда на него глянули острия копий и лезвия секир.
— Где ты?! — крикнул он. Купец был так возбужден, что не мог говорить спокойно. — Где ты?!
Прошла долгая секунда, прежде чем лицо Гаврилы выплыло из груды оружия. Он не стал выходить полностью, а встал так, чтоб наконечники копий, связки которых и составляли верхние ряды груды, высовывались из его головы.
— Я тут, караванщик! — сказал Гаврила. Он переступил с ноги на ногу так, что лезвия и острия вошли в голову и вновь выступили из нее.
— Что ты скажешь на этот раз??
У караванщика уже не было охоты что-либо говорить, но под насмешливыми взглядами богатырей он собрался с силами:
— Велик Аллах, даже если неверному он позволяет убеждать нас, правоверных мусульман, в своей силе…
Он медленно покачал головой, словно с трудом веря в самою возможность того, что происходило на его глазах.
— Видно ты угоден Аллаху!
Его спутники не отставая, забормотали:
— Аллах велик!
Под это бормотание Гаврила вышел из повозки.
— Послушай, богатырь! — сказал Каффади. — Оставь заблуждения, прими истинную Веру! Ведь это знак тебе!
На лице у него светилось столь явно написанное желание обнять нового знакомца, что Избор приготовился вмешаться.
— Я не хуже тебя знаю, какая вера является истинной! — ответил Гаврила. — Я родянин!
Руки купца опустились.
— Какой же ты родянин, если Аллах помогает тебе?