Скривив шею, он заглянул в лицо Гавриле.
— Ты говоришь о том, что твои Боги любят тебя? Почему же тогда они не дают вам высшего наслаждения, которого достоин мужчина?
Гаврила посмотрел на Исина и рассмеялся прямо в лицо караванщику.
— Разве ты не знаешь, что наши Боги позволяют мужчине иметь не три жены, а столько, сколько тот можно прокормить.
Муаммар дернул себя за бороду от огорчения, но быстро нашелся с ответом.
— Может быть, но вам никогда не достичь нашего рая…
— А каков он? — полюбопытствовал хазарин.
— О! Наш рай великолепен! Тенистые сады, фонтаны, вечно юные гурии. Даже после смерти самые достойные из нас продолжают жить земные радостями!
Глаза Муаммара заблестели и он с воодушевлением начал расписывать жизнь праведников в обществе вечных девственниц. Его спутники вздыхали и закатывали глаза, подтверждая сказанное кивками.
— А свинина? — вкрадчиво перебил их хазарин. — А вино?
Слабые места противника он знал наперечет и разил без промаха.
— Где же хваленая любовь вашего Аллаха к человеку, если ему ни выпить нельзя, ни закусить как следует?
— У каждой религии свои запреты, — пожал плечами купец. Против этого выпада возразить ему было нечего. — У нас одни запреты у вас другие. К тому же винопитие, разрешенное вашими Богами, более верно и скоро доводит человека до скотского состояния, чем что-либо другое! Разве это не так?
Он посмотрел на Избора, одобрительно кивавшего каждому его слову. Но тот против ожидания ответил:
— Не то чтоб я был сильно привязан к винопитию, но не люблю я все эти запреты…Ну их. Зачем себя мучить? Запретом для человека может быть только совесть!
— Но ведь совесть и есть голос Бога в душе человека? — опросил купец. Избор согласился с ним.
— Да.
— А при чем тут совесть? Воля Аллаха священна и ее невозможно остановить! Захочет Аллах, и рыбы поплывут по небу, захочет — солнце взойдет на западе!
Гаврила, со спокойной улыбкой слушавший его, не преминул добавить от себя:
— То же самое случится, если этого захотят наши Боги!
— Докажи! — быстро сказал купец, решив что наконец-то поймал славянина на слове.
— Докажи сам! — вернул ему насмешку богатырь.
— Приезжай в Бухару, и, по воле Аллаха, мулла Муталиб совершит для тебя чудо! Такое чудо, которое сможет убедить в моей правоте любого неверного!
Насколько торжественными были слова Муаммара, настолько ироничными оказались слова киевского богатыря.
— В Бухару? — насмешливо переспросил он. — Зачем? Почему не в Нагасаки? Разве сила твоего Бога не находится всегда с тобой? В твоей душе?
Каффади молчал.
— А может быть тебе просто нечего мне сказать? — Каффади покачал головой. Ему было что сказать.
— В воле Аллаха делать чудеса там, где он хочет и когда он хочет.
— И все же ты зовешь нас в Бухару? — напомнил ему его слова Исин.
— Ты же не можешь предложить мне даже этого. Укажи мне место, где твои Боги могут проявить свою силу и я охотно приеду посмотреть! — сказал караванщик. Масленников, склонив голову набок, смотрел на купца, словно выбирал место, куда хотел вцепиться зубами. Избор, уже представлявший, что может сделать Гаврила, видел, что выбор у того был.