Избор чашку взял, пить не стал. Вместо этого он осторожно спросил:
— Что это?
Старик не стал выеживаться, а просто и доходчиво объяснил:
— Твоя память.
Избор принюхался и лицо его своротило на сторону.
— Что бы моя память так пахла? Да никогда не поверю!
Избор смотрел на колдуна, не зная что делать. Морда у старика была хитрая, мало ли что… По лицу было видно, что такой не только отравить может, но и ножом в спину, и серпом…. и добрым словом.
— Пей, пей… — понял его колебания старый колдун. — Ежели я тебя отравлю вот они мне голову отвернут.
Избор мимоходом вспомнил только что испытанное ощущение безвластия над своим телом и усмехнулся. Такому умельцу ни ножа не нужно, ни яду… Он с облегчением вдруг понял, что в эти минуты все они находятся во власти старика и бояться уже нечего — хуже не будет. Тогда, поднося чашку ко рту проговорил:
— Как же… Будет мне потом от этого легче…
Он напрягся, готовясь удержать в желудке дрянь, приготовленную колдуном, но к его удивлению то, что было налито в чашку, не смотря на запах, напоминало вкусом малиновый взвар. Он успел удивиться, как он вспомнил этот вкус, но тут же отбросил эту мысль, ощутив как рушится стена у него в голове. Сознание затопили тысячи образов, запахов, звуков и он пошатнулся.
Сераслан удержал его. Гаврила в оба глаза смотревший за ним потащил меч, но замер, остановленный стариковским голосом.
— Ну что? — насмешливо спросил колдун. — Живой?
Избор качнулся к нему.
— Мало я тебя уродовал….
Старик замахал руками.
— Меня, вижу, вспомнил, а талисман?
Избор сунул руку за пазуху и вспомнил вчерашнюю ночь.
— «Паучья лапка»!
Муря кивнул. Налив своего варева еще в две чашки он повелительно протянул их Гавриле и Исину.
— Пейте! Тут счет на часы пошел. Мы сидим, они идут…
Гаврила с Исином переглянулись. Они еще не понимали, что колдун имел в виду, зато Избор озабоченно кивнул.
— Летят поди…
Ему уже все было ясно. Только вот друзья ошалело ворочали глазами не поспевая за происходившими переменами.
— Пейте! — настойчив повторил Муря. От нетерпения он похлопывал по земле ладонями. Исин, уже поднесший, было, чашку к губам, вдруг отстранил ее.
— Это же его память, — возмутился хазарин. — А моя где? Что ж я, выходит никогда и не вспомню как чудовище завалил? Где моя?
— В чашке.
Муря еще терпел, но уже из последних сил.
Исин недоверчиво крутил чашку. Смерти он уже не боялся, но зачем ему чужая память?
— Вас заставили забыть, — терпеливо объяснил ему колдун. — Когда выпейте варева — вспомните. Вон как он вспомнил.