— Тут ход наверх. Небо видно…
Ход был узкий и ни Избор ни Иосиф не могли подойти ближе.
— Что встали тогда? Вылезайте…
— Все не так просто.
Каменный свод в этом месте нависал низко, но в одном месте стену распорола трещина поднимавшаяся вверх. И не просто вверх, а как раз туда, куда нужно. Сотник смотрел на небо, прикидывая как им туда придется добираться, как около лица пахнуло ветром и тяжесть уже привычно сжимавшая плечо когтистыми лапами исчезла так, словно ее и не было вовсе. Исин осторожно повел плечом, прислушиваясь, как хрустят кости, потом осторожно коснулся плеча пальцами. Не найдя там ничего он на всякий случай пощупал воздух над плечом, но и это ничего не изменило. Совы на плече уже не нашлось. Он вздохнул и разгоняя застоявшуюся кровь, взмахнул рукой. Позади не злобно выругался Избор:
— Ослеп что ли? Чего размахался?
Хазарин щурясь на силуэт в темноте кивнул.
— Угадал. В самую точку угадал.
— Что? — уже всерьез спросил воевода. — Глаза?
— Мурина сова улетела, — сказал Исин. Избор, так и не поверивший хазарину, плюнул.
— Тут не до шуток, а ты…
Хазарин поднял брови. Он и не шутил вовсе…
— Что за старик! — сказал сотник. — Вечно когда нужно так его не сыщешь.
Гаврила понял, что сотник имел в виду Мурю и полюбопытствовал.
— Сейчас-то он тебе зачем? На ковре полетать захотелось?
— При чем тут ковер? Хватило бы и веревки, что он сверху сбросил бы.
Избор хлопнул хазарина по плечу.
— Перебьешься! Совсем обленился — и колдуна ему подавай и веревку…
Гаврила пощупал края трещины, посмотрел наверх.
— Ну-ка дайте место…. Отодвиньтесь, — решительно скомандовал он. Товарищи его вернулись в проход, освобождая место. Гаврила не оглядываясь на них, встряхнулся, словно собака, что только что вылезла из воды и уселся в трещине так, что бы спина упиралась в один край, а ноги в другой. Несколько мгновений он неподвижно сидел и Иосиф не удержался.
— И что? — спросил он. — Ее же не раздвинешь! Камень все-таки.
Масленников не стал отвечать — не до того было, на всякие глупости откликаться.
— Чудак! — объяснил мальчишке хазарин. — Он только глыбу побольше отколоть хочет!
Гаврила не ответил и ему. Даже в полусвете было видно, как его лицо наливается кровью.
— Он…. — начал, было Избор, но договорить не успел. Гаврила зашипел, как рассерженный гусак и перебирая то ногами, то плечами начал рывками подниматься к свету. Воевода поднял светильник повыше и застыл так. Гаврила взбирался наверх по паучьи быстро, но потом остановился. Внизу молчали.
Скосив глаза он видел удивленно раскрывшийся рот Иосифа. Поднимись он повыше, рот у мальчишки открылся бы еще шире, но, увы это было уже не по силам богатырю. Трещина словно сходилась и сжимала его. Он выдохнул из себя воздух, оттолкнулся спиной и спрыгнул вниз. Воевода подхватил его, не давая упасть.
— Давай еще! — ободрил его он. — Ты почти добрался!
Гаврила задрал голову к свету, распрямился, и в спине у него что-то хрустнуло.
— Так выше не залезешь, — сказал он. — Трещина сужается… А ну давай в лестницу!
Он подошел к стене и уперся в нее руками.