Ни Гаврила, ни Избор не узнали голосов, но прозвучавший тут же рев пардуса все расставил по местам.
— Купцы!
Купцам приходилось туго. Их грабили, но выглядело это странно. Дети Аллаха стояли около своих повозок и кланялись, а разбойники, не обращая на них внимания, лазили по возкам и тащили оттуда, кому что нравилось. Это удивило даже Иосифа. Выглядывая из-за Исинова плеча, он спросил:
— Что это там, а?
Ближайшая повозка заколыхалась, и оттуда выглянул Муаммар Каффади.
— Помогите, ради Аллаха! Прогоните их!
— А сам-то что? — спросил Гаврила, вынимая меч. — Покалеченный что ли? Твое добро разносят-то.
Караванщик заплакал.
— Не могу. Пятница. К тому же полдень — время намаза!
Избор рассмеялся.
— Это что, еще одно преимущество ислама?
Он посмотрел на рубившихся около клетки людей. Два тела, что лежали в траве оказались достаточной платой за разбойничье любопытство и те не особенно напирали на них, не желая платить больше. Да и что там брать, в клетке-то? Да и сами хранители пардуса не спешили прийти на помощь каравану — свое бы сберечь…. На Гавриловых глазах они нехотя вроде зарубили еще двоих, самых любопытных и встали около клетки, покачивая чудными мечам — черной стали с голубыми прожилками внутри.
— А это кто?
— Неверные. Они своего пардуса защищают, а до нас им дела нет…
— Мечи у них хороши… — сказал Исин. — Где-то мы уже такие видели.
— Любые в обозе возьмете, только помогите!
Караванщик закусил бороду. Лицо его, искаженное рыданием мучительно содрогнулось. Он дернулся и упал назад, в повозку. Только когда он повернулся к ним другим боком они увидели, что он все же ранен. Гаврила нахмурился и посмотрел на подбегавших разбойников.
— Так вот что тут у вас!
И услышал в ответ.
— Ба! Старые знакомые! И халат сберегли, не пропили!
Атаман Шарлыга остановившись в десятке шагов посмотрел на Гаврилу.
— А я думаю кого это нам еще Боги послали? А это вы… Старые знакомые — считай родня! А раз родня, так подарки давайте!
Он повернулся к своему воинству показывая на Гаврилу.
— Этого не троньте. Он не опасен и прибытку с него никакого, а вот соседа его миролюбивого от халата освободите… Грех в таком халате одному ходить…. Сам походил — дай товарищу поносить… Да не особенно его уродуйте, я с ним за давешнее еще посчитаться должен.
Разбойники осторожно двинулись к Избору с Исином, а Шарлыга почти дружески обратился к Гавриле.
— Мало тебе ночи, — укоризненно сказал он. — И днем тебя по белу свету носит… Совесть что ли мучает?
— Жизнь такая, — следя за приближающимися врагами, отозвался богатырь…
— Жизнь? Какая же у тебя жизнь, у призрака-то? Так… Дым один.
Он поскреб затылок, кое-что вспомнил и крикнул, обступающим Избора разбойникам.
— Сапоги с него не снимайте. Он без сапог дюже лютый становится.