Собачья звезда Сириус, или Похвальное слово собаке: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пес по кличке Воржишек, забившись под печку, с ужасом смотрел на происходящее, но когда солдат в сапогах сшиб на пол молодую, ту, которая ждала ребеночка, и стал топтать ее ногами, маленькая, неказистая собачонка, коротко тявкнув, вцепилась ему в ногу, но сапог был сшит из грубой кожи. Солдат что-то крикнул и отшвырнул песика, остальные одетые в форму тоже стали пинать его. Воржишек, увернувшись, прошмыгнул между сапогами и умчался в темноту теплой июньской ночи. Он бежал прочь из деревни Лидице, потому что своим собачьим умом понял: стряслось что-то ужасное и непоправимое. Ведь у собак свои инстинкты и предчувствия. У Воржишека перед глазами мелькали высокие сапоги чужаков, бьющие в живот молодую хозяйку, которая ждала ребеночка. Он понимал, что помешать им не в силах, как не могут помешать им те, которые стояли в кухне лицом к стене, печатая на белой известке кровавые пятна.

…Нет, нет, им, Горакам, ничего про родственника неизвестно, они не знают даже, что такое «парашютист».

Воржишек на бегу заметил, как по небу, падая, промелькнула звезда, и долго еще на небосклоне голубел ее след. Потом исчезла и полоска, и никто больше не видел ее, так же, как никто больше никогда не видел Гораков. Их, избитых и перепуганных насмерть, вооруженные солдаты загнали в машины.

Воржишек мчался прочь, томимый страхом и предчувствиями. Так добежал он до ближайшей деревни, где люди еще не знали, что случилось в Лидице. Над деревней стояла тишина, иногда лишь где-то, громыхнув цепью, взлаивала собака. Песик шмыгнул в подворотню одного из домов и, весь дрожа, свернулся калачиком на половичке под чужим порогом.

Так и нашли его утром люди и решили, что он приблудный, но кто-то из ребятишек признал песика, а потом и взрослые, услыхав про Лидице и Гораков, поняли, что между собакой и тем, что случилось, есть какая-то связь, и оставили пса у себя в деревне. Он никому не мешал, а деревенские собаки поглядывали на него с затаенным недоумением, словно чуяли: он знает что-то страшное…

Прошло несколько дней, и все жители деревни Лидиие разделили участь Гораков: вооруженные солдаты, взяв деревню в кольцо, женщин и детей увезли, а мужчин расстреляли у дома Гораков. Они перебили даже собак и кошек, чтобы стереть с лица земли все живое, лишь птицы смогли улететь, бросив насиженные гнезда. Над деревней, поднимаясь ввысь, клубился едкий дым пожарищ.

Воржишек лежал у порога чужого дома и дрожал всем телом, и люди поняли, что он знает все. Ведь уцелел лишь он один.

Впрочем, как не отдать должного «благородству» победителей? Истребив всю семью Гораков, они оставили в живых молодую. Молодая родила ребеночка, и они убили его, а женщину бросили в концлагерь.

Но Воржишек, неказистый, перепуганный песик, у которого теперь оба уха были тесно прижаты к голове, все ждал и ждал. Промелькнули дни, прошли недели, и мир содрогнулся от ужаса, узнав о судьбе Лидице.

А в чужой деревне жил пес Воржишек, жил тихо, не лаял и никогда больше не играл с детишками. Он держался теперь в стороне от людей, готовый тут же кинуться прочь, потому что боялся даже собственной тени.

Иногда, если ночь была потемней, а в воздухе носились ароматы теплой земли, он пролезал в подворотню и мчался туда, где сейчас лишь волнилась трава и тянулась вверх крапива. Обнюхивая камни, он все искал, искал тот дом, запахи которого навсегда врезались в его память.

И люди слышали его тихий и жалобный вой.

Снова пришла весна, и солдаты в униформе и кованых сапогах бежали прочь, уже гремели орудия тех, кто не давал им скрыться, а за горами рокотали танки, устремившиеся на помощь Праге.

И Воржишек снова кинулся туда, где когда-то стоял его дом. Но не добежал. Он упал и остался лежать в придорожной канаве, потому что, не выдержав, разорвалось его маленькое собачье сердце.

Испугался грохота последних залпов? Понял, что нет больше у него дома и никогда, никогда не вернутся те, кто раньше жил там?

Вместе с горсточкой женщин вернулась туда молодая, что когда-то ждала ребеночка. Она не нашла своего дома. А люди рассказали ей про Воржишека.

Так сохранилась память о лохматом неказистом песике, который пережил Липице, но не смог пережить боли и тоски по людям, которых любил.

Как собаки болеют и умирают

Принято говорить, что собаки «очеловечились» и теперь им живется до того хорошо, что просто завидки берут. Похоже, это ставится собакам в упрек, как будто, возмечтав урвать кое-какие блага, они по собственной собачьей инициативе стали такими. Уверяю вас, это вовсе не так, не так уж сильно «очеловечилась» собака, для этого она слишком умна, а блага и выгоды, приобретаемые таким путем, в достаточной мере спорны. Вместе с миской еды она получила еще и всякие болячки цивилизации, а тот факт, что против человеческих болезней к ее услугам человеческие лекарства и ветеринары — специалисты по собачьим болезням, — не такое уж большое утешение.

Известно, что собак — как и людей — мучит ревматизм, следовательно, они становятся раздражительными, собаки, как их хозяева, страдают конъюнктивитами (боюсь, не далеки времена, когда собака наденет очки), они подвержены насморку и кашлю, а также рахиту, у собак бывает врожденный вывих тазобедренных суставов и катар кишечника, воспаление легких, естественно, тоже, а также воспаление мочевого пузыря. Они болеют экземами, умирают от тифа и инфекционной желтухи. И — к вашему сведению — от инфаркта.

Вот почему, подытожив, мы можем констатировать: да, неплохие плоды принесло собаке общение с человеком! А тут еще древняя хворь всех зверей — печально известное бешенство.

Но и это еще не все. У собак полно своих бед, которых человек чаще всего может избежать, хотя тоже не везде и не всегда. Например, блохи. Когда-то они терзали и человека, и собаку, более того, считались эдакими обязательными «постояльцами», и люди свыклись с ними. Некоторые поэты, и среди них даже великий Гёте, упоминали их в стихах. Сейчас от человека блохи отступились, зато собаке, особенно в деревнях, остались верны.

Или вот: когда-то почти каждый ребенок был заражен аскаридами, и ему давали цитварное семя или кориандр, известный еще в Древнем Египте. Теперь у людей эти паразиты, пожалуй, перевелись, у собак же наоборот — встречаются достаточно часто. Так же, как и солитер. Правда, мы, а вернее, собаки могут утешиться тем, что и против этой беды имеются сильные и действенные лекарства. Да! Приемные ветеринарных лечебниц битком набиты посетителями, так же как наши поликлиники, и нам, людям, следовало бы поразмыслить, что же дало толчок развитию здрав сохранения; увеличение числа болезней или, наоборот, расширение сети лечебниц привело к новым болезням?…

Итак, собакам делают операции, накладывают гипс и прочие повязки, дают наркоз, просвечивают рентгеном и по тому же принципу, что и людям, промывают желудок. Собакам прописывают витамины, пенициллин, глазные капли, слабительное и многочисленные уколы! Совсем как людям.

Но существует определенная разница. В то время как мы, люди, бережем повязку как зеницу ока, собака делает все, чтоб ее сорвать. Считая, что собака все же не более чем глупое животное, люди идут на всевозможные ухищрения, дабы этого не допустить. На пса надевают пластмассовый намордник, или, как мы уже говорили выше, так называемый воротничок, то есть круг из картона, который приводит пса в отчаяние. В особо сложных случаях рекомендуется надеть собаке на голову детское ведерко из пластмассы с вырезанным дном и закрепить его на ошейнике. От подобной манипуляции собаку вполне может хватить удар. И все потому, что она несет в своей памяти запрограммированный код: единственное, что ей поможет, — это ее собственная слюна. Собачья слюна в далекой древности считалась целительной и для человека тоже! Современная медицина, естественно, не разделяет подобных суеверий, и потому собака остается жертвой новейших теорий.

Не станем удивляться, что при такой болезненной и, несомненно, ненужной операции, как купирование ушей у определенных пород, этой дани моде, в отчаяние приходит не только четырехмесячный щенок, но и его хозяин. Чтобы собачка не сорвала с ушей повязки, муж или жена берут ее к себе в постель и всю ночь напролет не смыкают глаз, держа собаку за лапы.

Я не берусь утверждать, что дикие животные не болеют и у них нет паразитов. Хоть лев и царь зверей, но блохи и другая дрянь жестоко его терзают. Матушка-природа, надо сказать, крутехонька, но коль скоро произвела на свет блошиное племя, то дает и ему шанс выжить. Блохи появляются именно в той соломе, которой выстлана собачья конура, и в том горячем песке, на котором изволит возлежать грозный лев. Блоха тоже хочет жить, а чтобы жить, должна пить чужую кровь. Тут-то и вступает в силу закон «кто кого»! Что касается паразита-солитера, и с ним тоже обстоит не иначе…

У носорога, например, толстая кожа, потому он стремится вываляться в грязи. Ведь и его, толстокожего, одолевают мухи и их личинки. И хотя носорог не в такой уж нежной дружбе с прочими представителями животного мира, он терпит на своей спине птичек, которые, не обладая его силой, обладают остренькими клювиками и безошибочно выколупывают из складок его кожи вредных насекомых.

Пес, говорим мы, очеловечился, но и он по сей день больше всего любит, когда его чешут за ушами или треплют по спине, хотя у него давно уже нет блох, а некоторые собаки вообще не имеют понятия, что на свете существуют блохи.

Собачьи воспоминания настолько сильны, что пережили изменения даже в самой структуре природы.