Собачья звезда Сириус, или Похвальное слово собаке: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Иногда собака действительно начинает есть траву. Но это не значит, что нам следует бежать за зонтиком. Просто нужно подождать, пока она съест столько, сколько ей требуется, чтобы отрыгнуть все, что обременяло ее желудок. Мы не должны сердиться, если потом она за собой это подъест, и уж совсем не стоит обзывать ее за это обидными словами. Ведь собака все-таки хищник, а хищник иногда пищу отрыгивает. С собакой это случается, если она переела, или съела что-то, чего ей нельзя, или заглотнула большую кость. Значит, тот факт, что собака ест траву, не имеет ничего общего с дождем, зато впрямую связан с пищеварением. Обратите внимание, какую траву собака выбирает: у нее есть опыт и она знает, что ей поможет.

Подчас трава возмещает ей недостающие витамины — это так, хотя собака в растительных витаминах не так уж нуждается. Есть собаки, которые с аппетитом поедают морковь или салат, но есть такие, что, вылизав до блеска свою миску, микроскопический кусочек моркови, прилипший к ее краю, тщательно обойдут, а если он все-таки попадет на язык, то с необычайной деликатностью выплюнут. Собака получает достаточно витаминов в свежем мясе, если, конечно, ей мясо дают. Поэтому, когда ваша собака вдруг схватит и проглотит мышку, это вовсе не значит, что она кровожадна, это, скорее, необходимость иметь полноценный рацион. Как-никак наш лучший друг — все-таки собака. Это животное окружено всевозможными тайнами. Так, например, черная собака издавна предвещает беду, и в средневековье ее всерьез считали воплощением дьявола. В колдовских книгах сказано, что черный пес — подручный чародея. У нашей соседки-старушки жил черный косматый песик, и она нежно подзывала его: «Чертик, Чертик!» Старушка и не предполагала, как недалека она от верований черной магии! В средневековье старушке с ее черным песиком не поздоровилось бы!

Иногда говорят, будто собака предчувствует смерть. Навряд ли. Она безошибочно чувствует необычную суету, которая воцаряется в доме при подобных печальных обстоятельствах, и ведет себя так же странно, как люди, которые мечутся вокруг тяжелобольного. Дело в том, что у собаки тонкое ощущение налаженного порядка. Любое отклонение вызывает у нее тревогу, и она становится беспокойной. Достаточно взять при собаке в руки дорожную сумку, как она тут же сообразит; ага, сейчас что-то произойдет и начинает вести себя соответственно обстоятельствам. Собака страдает навязчивой идеей, что в суматохе, когда начнут выносить сумки, ее случайно, по недогляду, могут забыть дома. Вот она и вертится под ногами, торчит перед дверью, откуда вы, так или иначе, должны выйти, и с ней невозможно договориться по-хорошему. На ваш автомобиль она обычно не обращает внимания, но сейчас укладывается возле него, потому что поняла: хозяева собираются куда-то поехать. Само собой разумеется, восторженный хозяин потом везде и всюду рассказывает, какая у него умная собачка! Понимает абсолютно все, что ей говорят, достаточно сказать: «Поехали на дачу», и она уже начинает суетиться.

Не станем мешать людям обольщаться.

К великим тайнам природы относятся лунная ночь и полнолуние. Наступают минуты, когда собака ведет себя действительно необычно. Прислушивается к чему-то, чего мы не слышим, сидит неподвижно и, уставившись на луну, начинает вдруг тихо выть. Постепенно ее вой становится все громче и громче. Если где-то на улице ненароком отзовется другая собака, то разражается концерт, рвущий барабанные перепонки. Что же происходит? Как луна воздействует на собаку? К сожалению, уважаемый читатель, никак. Среди людей под влиянием техники и чересчур высоких домов-башен лунатики вроде бы перевелись, а среди собак их никогда и не было. Но тихая ночь с ее безветрием и ярким лунным светом пробуждает в собаке древнее воспоминание о ясных ночах, когда собачья или волчья свора выходила на охоту, ведь охотиться в такие часы — одно удовольствие!

Нынешний пес, тот, что наелся вечером из своей миски до отвала, давно уже не охотится, более того, он все равно бы никого не поймал, но волшебная ночь провоцирует его, и он старается договориться с другими собаками, которые так же, как и он, вовсе не желая охотиться, не прочь вспомнить давние времена. Следует отметить, что у собачьего воя есть свои твердые законы: воющая собака не смеет вертеться и метаться, она должна сидеть или стоять, вытянув шею, и выть. В противном случае это уже не вой, а всего лишь скулеж.

И не путайте: вой — не плач, хотя иногда собака воет, жалуясь на свое печальное одиночество. Наверняка случалось, что, выйдя из автобуса, вы уже на улице слышите отдаленное завывание и, сразу сообразив, что это воет ваша собака, понимаете, что ваше пребывание в кино затянулось. Вам ничего не остается, как кинуться бежать, распахнуть дверь в переднюю и, утешив своего любимца, дать наконец соседям долгожданную возможность спокойно погрузиться в сон.

Собака иногда проявляет беспокойство, если слышит незнакомые звуки, которых мы не слышим и не замечаем. Отсюда пошли байки, будто собака воет, если в округе кто-то умер. В старой балладе Эрбена[24] мы читаем про то, как собаки «выли-выли, своим воем возвестили, будто злые люди мертвеца не схоронили…». Но с воем собаки дело обстоит точно так же, как с уханьем сыча за окном. Сыч тоже кричит не оттого, что его привлек мертвец, а потому, что в окне горит свет, а такое в старину случалось крайне редко. Маленькая совушка превратилась в злого провозвестника смерти безвинно, дай собака тоже.

Тем не менее с древних времен собаку считают вестником, а иногда и богом смерти.

И так как собаке приписывали магические свойства, то она должна была стать также и целителем. С незапамятных времен жир собаки применялся как лекарство, к великой печали собачьего племени, потому что собаки становились предметом охоты, а жареное собачье мясо считалось чуть ли не целебным. Объяснение тому простое — ведь это мясо было дешевым, а человек стремился употребить в пищу все живое. Увы, и сейчас тоже.

Итак, иногда мы связываем с собакой нечто, что к ней не имеет никакого отношения, иногда же, наоборот, о чем-то, свойственном только ей, начисто забываем. К примеру, родина кенаря — canaro — Канарские острова, оттуда этих птичек завезли в Европу. Но Канарские острова названы так не потому, что там живут эти милые пташки, а от латинского — canis — собака, там разводили собак. Это острова собачьи, а кенари — лишь певчие обитатели тех собачьих островов. Не отнимайте у собак принадлежащего им по праву и не валите на них недостатков, что являются лишь плодом ваших измышлений!

Несомненно, в какой-то мере собака — животное неординарное, и нас, людей, она просто восхищает хотя бы тем, о чем мы, тоже вышедшие из мира животных, успели вконец позабыть. Собака, живущая рядом с человеком, сохранила качества, которые мы давно утратили, а может быть, и вовсе ими не обладали. Собаке отпущены природой такие способности и в такой мере, что это вызывает в нас непритворное восхищение.

Одна из самых удивительных загадок — собачье чутье. Естественно, это свойство мы используем: собака выслеживает для нас зверя, ловит грабителей, спасает людей. Короче, нам известно, что собачий нос обладает чудесным свойством. Если ее натаскать на запахи некоторых веществ, например наркотиков (а также кофе и табака), она обнаруживает их с такой поразительной чувствительностью, что мы приходим в восторг. Опиум собака находит даже в герметически закрытой жестянке. Трудно предположить и доказать, что собака почуяла запах через жесть, но мы забываем, что люди, заполнявшие жестянки, брали их в руки и перенесли запахи на поверхность упаковочного материала. О том, что собака находит человека, засыпанного лавиной или в подвале рухнувшего дома, когда бессильны все приборы, что она отыщет мину в оболочке из пластика, которую не укажет ни один детектор, нам известно. Человек теперь использует собаку и на особой службе-проверке газопроводов.

Собачий нос, очевидно, самое удивительное из всех чудес. У нас, у людей, тоже имеется нос, и подчас, увы, довольно длинный, но нам он служит для обогревания вдыхаемого воздуха, для фильтрации, а также для минимальной (а в городах абсолютно тщетной) его очистки. У собаки иначе. У нее нос — поистине орган обоняния. Собака уверенно идет по следу человека, и ее не надо этому специально обучать. Собака, заблудившаяся за городом, по своему следу возвратится обратно домой. Конечно, в городе с его чудовищной смесью запахов собаке легко заблудиться. Тут ей, бедняге, через минуту не найти и собственного следа.

Нам известно, что босой человек, ступив на землю, оставляет на каждом шагу (за что купил, за то и продаю) четыре миллиардных грамма пота — сами понимаете, для человеческого носа это равно нулю. Но собака такой след возьмет — ведь дело не только в граммах, а в молекулах пота, а тех в каждом отпечатке ноги несколько биллионов. Собаке, чтобы взять след, хватит даже того запаха, что проходит сквозь резиновый сапог!

У человека органы обоняния состоят из пяти миллионов клеток, у маленькой таксы их уже 125 миллионов, а у овчарки 220 миллионов! А это значит, что рослая немецкая овчарка в 44 раза превосходит своим обонянием человека. Внушительная цифра, но далеко не исчерпывающая. Количество клеток еще ни о чем не говорит, имеются точнейшие аппараты, которые свидетельствуют, что чутье собаки в миллион раз тоньше нашего. Это хорошо, иначе человеку пришлось бы поверить в сверхъестественное.

Собаке ясно, что каждый человек имеет свой собственный, одному ему присущий запах, более того — постоянный, который не уничтожит ни баня, ни одеколон. Знает она также, что свой запах есть у каждого животного и у нее самой. И тут мы сталкиваемся с неким исключительным и необъяснимым безобразием, которое деликатных собаководов-любителей приводит в отчаяние.

Их пес, это чистоплотное и милое создание, вдруг ни с того ни с сего вывалялся где-то в таких смердящих нечистотах, что хозяина выворачивает наизнанку. Наказанный пес откровенно стыдится за свой проступок.

Почему же собака так поступила? Очень просто — чтобы чужим запахом перебить свой собственный, И тем самым обмануть других животных. Она становится зверем, пахнущим не собакой, не охотником, а, скажем, серной, в чьей моче только что извозилась. Да, такова таинственная звериная магия! Постарайтесь быть снисходительными и проявите терпение, когда станете отмывать своего питомца. Псу, от которого исходит не собачий запах, легче идти по следу зверя… Бедняга, он совсем позабыл, что вот уже тысячу лет идет только навстречу своей миске.

Однако и само обоняние, и его интенсивность еще загадочнее, чем мы полагаем. Оно связано с такими веществами, как, например, жирные кислоты. Собака их получает с пищей, и они подавляют остроту ее чутья. Потому волк, например, — и пес тоже — идет по следу через четыре дня с момента, когда он ел в последний раз. То есть когда жирные кислоты уйдут из его организма и не смогут больше влиять на его обоняние. Голодная собака — хороший охотник.

Говорят, будто собака, идущая по следу, иногда пробегает мимо дичи, потому что ветер отнес запах в сторону. Но я слышал мнение старых опытных собаководов, они рассуждают по-другому; «Собака, — считают они, — не всегда берет то, что мы называем «след», то есть идет по запаху; она чувствует нечто такое, чего мы, люди, не можем определить словами. Возможно, это некие флюиды, уловить которые под силу только собаке…»

Вы наверняка не раз замечали, что ваш пес, запертый дома, проявляет беспокойство, когда вы подходите к дому, хотя не может почуять вашего запаха сквозь двойные рамы окон. Не может он также слышать шума вашего автомобиля, потому что ваш автомобиль ничем не отличается от десятков таких же машин, мчащихся мимо вашего жилища. Но пес безошибочно узнает вас и дает это понять намного раньше, чем вы возникли у дверей.

Что ж, какова бы ни была причина — это лишь еще одно доказательство, что существуют пока нераскрытые тайны, хотя столько их уже раскрыто.

Видимо, потому-то Аксель Мунте[25] в своей «Старой книге о людях и животных» высказывает мысль (почти такого же мнения придерживается Анатоль Франс), что собаке известно о жизни и смерти по меньшей мере столько, сколько известно нам, а весьма возможно — и больше.

И как знать, не потому ли нам с ней так хорошо, дорогие собаководы!

Рассказ о собаке, которая стала героем

Это был самый обыкновенный деревенский песик. Ничего особенного. Неказистый. Лохматый. Одно ухо торчком, второе опущено, но глаза глядят весело. Любимец и баловень всей деревенской детворы. В доме, где он жил, им, пожалуй, занимались одни лишь женщины, потому что песик был ласковый. Звали его Воржишек. Имя, как видите, тоже не слишком звучное. Впрочем, собачонке это ничуть не мешало, и носила она его с гордостью, ибо родилась не для великих подвигов. Ночью песик спал под печкой, а днем носился по деревне и являлся домой лишь к вечеру, когда вся семья была уже в сборе. Больше всех Воржишек любил молодую хозяйку, которая в последнее время частенько брала его на руки и, задумчиво перебирая длинную темную шерсть, тихонечко рассказывала, что скоро у нее родится маленький и что Воржишек не должен его обижать. И Воржишек смотрел на нее своими умными и преданными глазами, поставив одно ухо торчком и опустив второе, словно хотел сказать, что да, мол, конечно, как можно обидеть маленького.

Пес как пес, ничего примечательного, если не считать, что жил он в деревне, которая называлась Лидице, в доме Гораков.

Однажды ночью Гораков разбудил страшный стук в дверь, и в дом вломились вооруженные фашистские солдаты. Они подняли всех с постелей и поставили лицом к стенке, Они орали и бесновались и требовали у дрожащих, ничего не понимающих людей, тыча их лицом в стенку и пиная сапогами, чтобы те сказали, где их сын, брат, зять? Где этот чертов парашютист?

[24] Эрбен Карел Яромир (1811—1870) — известный чешский поэт, автор сборника баллад «Букет» и др.

[25] Аксель Мунте (1857—1949) — шведский врач и писатель.