Облегченно вздохнув, Блисс заметила Люка, метавшегося по коридору, и бросилась к нему:
– Здорово, правда, папа? Теперь Хлоя выздоровеет. И мы можем ехать домой.
Но когда она попыталась обнять его, он отпрянул от девочки.
– Но папа?! – Она удивленно посмотрела на него.
– Не надо называть меня папой!
– Но, папочка… – Блисс снова попыталась обнять его за шею. Но он резко повернулся и быстро пошел прочь от нее по коридору, как иной раз раненые животные спешат спрятаться в свою нору.
– Папа! – Она попробовала его догнать. – Папа! – Блисс пробежала еще несколько шагов, прежде чем обернулась, чтобы найти ответ у тех, кто сидел в креслах. – Папа?! – ее голос дрогнул, как у разбившегося колокольчика.
Элеонора и Джесси одновременно вскочили и бросились к ней, чтобы подхватить девочку.
Блисс судорожным движением обхватила их обеих. И они все трое заплакали, обнимая друг друга за плечи.
– Что ж, зато у меня теперь будет две мамы, – сказала Блисс с грустной улыбкой, – у некоторых детей не было ни одной.
Ханна повернулась и взглянула на Рейчел, силясь понять, слышала ли она эти слова. Странная искра сожаления и печали от того, что они были лишены такой близости, пробежала между матерью и дочерью. Страшный день потребовал, чтобы ему заплатили дань за спасение ребенка. И эта дань была выплачена. За все то время, сколько Ханна помнила мать, та впервые выглядела старой. Ханна сжала руку Рейчел и поцеловала ее в щеку.
38
1992
РЕЙЧЕЛ
Жизнь человека напоминает чем-то времена года. С такой же неизбежностью один период жизни приходит на смену другому.
Вселенная Джесси теперь ограничивалась старинным особняком из красного кирпича, который располагался в Грэмерси-парке. И центром этой вселенной были Хлоя и Клиффорд. Офис Клиффорда находился на нижнем этаже, а студия Джесси – на верхнем, рядом с комнатой няни. Ее фотографии Блисс и Рейчел уже начинали оформляться в законченное целое – в будущую книгу. Но, как и все настоящие художники, она терзалась сомнениями и ей все казалось, что необходимо доснимать что-то. Она не могла остановиться. Ей надо было сделать еще десять, еще сто кадров.
Но Клиф был более чем доволен и уже готовил книгу к публикации.
– Тебе надо сделать еще только одну фотографию, – сказал он. – Блисс и Рейчел в день празднования девяностолетия. Прекрасный завершающий фотоальбом снимок. И на заднюю обложку лучше не придумаешь.
Зато вселенная Элеоноры рухнула. Выбежав из больницы, Люк гнал домой как бешеный. Утром он сменил все замки.
Поскольку он был не в состоянии сам позвонить жене или кому-то из ее семьи, он оставил распоряжение адвокату. Тот должен был передать, что Люк переправит все вещи Элеоноры в дом Рейчел. А через неделю Элеонора получила уведомление о том, что Люк подал на развод и выдвигал в качестве обвинения недостойное поведение жены – она обвинялась в мошенничестве в связи с удочерением ребенка по имени Блисс.
Единственный человек, который был счастлив в этой истории, – это Рейчел. Она всегда терпеть не могла Люка за то, что он увез Элеонору и превратил ее в фермершу. Теперь она получила то, о чем давно мечтала. Блисс жила у нее в особняке, а Элеонора поселилась у своей матери, заняв ту самую комнатку, которую они некогда делили с сестрой. Теперь старшая дочь – после двадцати лет разлуки – вернулась в отчий дом. И хотя они никогда не возвращались к обсуждению случившегося много лет назад, Ханна поняла, что ее взаимоотношения с дочерьми сильно изменились после их поездки в Европу вместе с Виктором.
Она поняла, что тогда что-то произошло, но девочки ей об этом не рассказали. Оглядываясь назад, она упрекала себя в том, что не добилась от них полного признания. Но, к сожалению, она тогда была в состоянии влюбленности, и так получилось, что поверила их словам о том, что они просто соскучились, поэтому и вернулись домой раньше времени. Когда Элеонора вышла замуж за Люка и уехала из города на ферму, Рейчел упрекнула Ханну в том, что все это последствия той самой поездки.
И вот теперь Блисс жила с Рейчел, а Элеонора ложилась спать в той самой комнате, в которой провела все детство и юность. Благодаря Джерри она вскоре поняла, что такое внимание, забота, что такое способность понимать другого человека. Все это отличало Джерри от таких самолюбивых и сосредоточенных на себе людей, как Виктор и Люк.
Элеонора и Джесси пришли к выводу, что нужно забыть о прошлом. Как-то Блисс спросила:
– А Хлоя кем мне приходится? Сестрой или племянницей?
– И тем и другим! – хором ответили женщины и посмотрели друг на друга с восторгом. Им всегда хотелось сделать так, чтобы их близость друг к другу сохранилась. Теперь существование Блисс сделало их и без того близкие отношения такими, ближе которых и быть не могло. Как-то разговаривая с Рейчел, Блисс тоже привела ее в восторг, заявив:
– Знаешь, бабушка, я передумала. И не хочу быть второй Донной Каран. Лучше, если я останусь сама собой, как это всегда делала ты.
За месяц до своего юбилея Рейчел уже начала готовиться к нему. Это должно было быть не просто торжество. Это должно было быть гала-представление. Одновременно нужно помочь Блисс войти, так сказать, во все нужные круги. В списке приглашенных Рейчел были и модельеры, и дизайнеры, самые известные манекенщицы, журналисты и владельцы журналов мод. Среди приглашенных были и Лиза Смит, и Барбара Уолтерс. Лидер демократической партии и деятель республиканской партии. Предприимчивые дельцы и организаторы из Сити-Холла. Астор Брук, конечно же, тоже была в списке.
Рейчел представляла, как через много лет после ее смерти история моды будет считать день ее девяностолетия отправной точкой, откуда началось восхождение новой звезды – Блисс Лоуренс.
День ее юбилея выдался сухой и ясный. В город уже пришла осень – листья, как золотые монеты, устилали землю.
А в дом Рейчел поступали по сделанным ею заказам цветы, шампанское, пакеты из разных концов города. Оформление изменило особняк, превратив его из жилого дома в океанский лайнер под названием «Королева Рейчел».
И музыка, и еда представляли самые разные страны света. Французские омлеты, техасские барбекю, итальянская пицца. Русские блины с икрой – любимая еда Рейчел – располагались в русской чайной комнате.