Покончив с этим, Рейчел перешла к тому, что все еще оставалось нерешенным.
– А теперь поговорим о Джесси. По-моему, она совсем свихнулась, дав ему полный отлуп. Неужели она не в состоянии понять, что лучше его ей не найти. Ты ее мать. Почему ты позволяешь ей творить бог знает что и во вред ей самой!
– Она сказала, чтобы я занималась своими делами.
– Но мы не можем позволять ей по-прежнему вредить самой себе. И нам надо кое-что придумать, чтобы вернуть его обратно.
Ханна знала, что уж если Рейчел что задумала – она ни за что не отступится, пока не добьется желаемого.
34
1991
РЕЙЧЕЛ
Вскоре Джесси испытала на себе хватку бабушки. Рейчел заявила внучке, что не позволит ей делать фотографии бесплатно.
– Как это так? Ты обязана заплатить мне. Родственные отношения – это одно, а деловые – другое. Ты на этом зарабатываешь. И я не позволю, чтобы моя работа осталась неоплаченной.
Джесси понимала, что это очередная выходка бабушки. Ей было интересно, а что бы сказала Рейчел, если бы она выписала ей счет, например, на тысячу долларов. Или на пять тысяч?
– Ну, оставь эти глупости. Я не собираюсь причинять тебе особенные хлопоты со съемками. Ты и не заметишь, как я это буду делать. Разве это не ты воодушевила меня на занятия фотографией? Ты подарила мне первую камеру. Кем бы я была сейчас? Разносила гамбургеры в Макдональдсе? Это единственное, что я могу делать.
Рейчел сосредоточенно выслушала, но неумолимо покачала головой:
– Твои деньги пойдут на благотворительность. Ты можешь отметить это в твоей декларации о доходах, и тебе снизят подоходный налог.
Рейчел решила основать свой собственный фонд, устроив аукцион мод. Знаменитые женщины, известные каждая в какой-то своей области, должны были прийти в одном из своих любимых нарядов. Гости будут назначать цену – прибыль от этого аукциона пойдет на помощь бездомным матерям.
– Я бы тебе посоветовала, чтобы твои гости, проходя по подиуму, заодно и раздевались.
– А что? Неплохая идея. Я, например, могу не стесняться своего тела. В свои восемьдесят девять я могу дать фору некоторым молоденьким девочкам, – усмехнулась Рейчел.
Сама она собиралась выставить костюм от Диора, купленный в 1947 году, – первый образчик нового стиля, нового женского типа. Он плотно облегал фигуру, подчеркивая узкую талию. Зато юбка-клеш, как у балерины, волнами расходилась книзу.
– И ты готова расстаться с ним? Ты уверена? – Джесси знала о коллекции Рейчел, хотя никогда не видела ее. Только Блисс бабушка допустила в святая святых.
Рейчел сдержанно улыбнулась:
– Не волнуйся. Я попросила Ханну, чтобы она назвала цену. – Но, бабушка, разве никто не знает, что она твоя дочь?
– Какая разница? Все равно деньги пойдут на благотворительность. Неважно, от кого они поступят. А я получу назад свой костюм. И к тому же я сомневаюсь, что кто-нибудь узнает в ней мою дочь. Ханна всю жизнь отказывалась посещать встречи с моими подругами, заседания нашего общества. То она говорила, что ей там слишком жарко. То еще что-то. Она предпочитает тратить это время на подготовку отстающих детей, как и ее муж.
Джесси без труда представила себе обстановку в доме Цецилии Битон, где проходили заседания общества, – с цветами, хрусталем, зеркалами на стене, которые отражали лица сидевших за столом. И Рейчел, наверно, не без удовольствия отмечала, как она хорошо выглядит, глядя в зеркало на отражение своей спины – такой прямой и стройной, словно это сидела девушка.
– Кстати, дорогая…
Ага, вот наконец Рейчел добралась до самого главного. Джесси подозревала, что разговор о фотографиях и об оплате она затеяла не случайно. Но к чему весь этот спектакль – Джесси не могла угадать.
Рейчел хочет раздать несколько альбомов «Мир глазами Блисс» таким знакомым, как Астор Брук, с тем, чтобы подружиться с ними еще лучше.
– Ну и?..
– Так вот, я поговорила с Клиффордом…
Начинается, черт возьми! Сколько им можно объяснять? Она не выйдет за него замуж. Ей не хочется возвращаться в Лондон. Она собирается остаться в Нью-Йорке и жить в доме матери. Единственное, что она сделает – это серию фотографий о Нью-Йорке для «Харперс Квин».
– В самом деле?
– Да, в самом деле. И не надо корчить такую рожу. Он сказал, что когда к тебе начнут поступать заявки на выпуск книги из других стран, можешь смело называть шестизначную цифру.
– Прекрасно. Но я больше не хочу обсуждать это.