Стремительный бег чисел на табло часов остановился, проступили минуты и с обычной скоростью стали сменяться отсчеты секунд. Электронные часы теперь показывали девятнадцать часов сорок одну минуту и тридцать пять секунд.
Тимофей вздохнул с облегчением. Хорошо еще, что успел. Отсчет секунд изменился на сорок, потом на сорок пять. За окно было темно. Тимофей вдруг почувствовал неприятный вкус во рту. Вероятно, одно из яиц оказалось не совсем свежим. Именно этот кусочек он положил в рот перед началом своего опыта и еще не успел прожевать. Тимофей поспешно выплюнул его и с недоумением обнаружил, что вместо недавно поджаренной яичницы на сковороде лежит высохший желто-зеленый блин с отвратительным запахом.
И тогда он понял… Бросил испуганный взгляд на календарь часов. На календаре был четверг. Хорошо, что месяц и год не изменились…
Он еще не успел сообразить, что теперь делать, как послышался очень сильный стук в дверь. Тимофей пошел открывать. На площадке стояли двое из НИИ. Один был Вася — совсем молоденький паренек; ом работал в отделе первый год, поэтому его избрали страхделегатом. Второго Тимофей почти не знал. Звали его Тихон Терентьевич… Он был членом месткома и работал не то пожарником, не то по технике безопасности. Тихону Терентьевичу было за пятьдесят. Его морщинистое, словно сжатое в кулачок личико с маленьким вздернутым носом и длинными торчащими усами напоминало морду кота, перекошенную от нестерпимого любопытства.
— Чего вы так барабаните? — спросил Тимофей, приглашая их в переднюю.
— Никто не открывал, мы четвертый раз заходим, — сказал Вася. — А ты что, заболел?
— Я — нет, то есть да, — поправился Тимофей, сообразив, почему они пришли. — Да вы раздевайтесь, проходите в комнату, — добавил он, помолчав.
— Мы не надолго, проведать только, — объяснил Вася. — Вот тебе яблок принесли. Возьми. — И он сунул в руки оторопевшему Тимофею пакет с яблоками. — Ну, раз ты болеешь, тогда ничего не выйдет… Вы завтра, Тихон Терентьевич, скажите в месткоме…
— А чем больны-то? — поинтересовался Тихон Терентьевич, стараясь заглянуть в комнату.
— Да… с головой что-то, — сказал Тимофей и для большей убедительности постучал себя пальцем по виску.
— Так-так… Голова, значит, болит… Бывает, конечно, многозначительно заметил Тихон Терентьевич и потянул носом, принюхиваясь.
— А что в отделе слышно? — спросил Тимофей.
— Ничего особенного, — пожал плечами Вася. — Проект защитили. На «хорошо»… Ребята до сих пор понять не могут, как ты тогда с чертежом успел. Спорят… Ты как, тушь со старого смыл или новый сделал?
— Новый…
— Просто фантастика! — сказал Вася, глядя с восхищением на Тимофея. — Хотел бы я так научиться…
— Между прочим, — заметил Тихон Терентьевич, продолжая принюхиваться и морщась, — на завтра суд назначили. Переносить его или придете?
— Какой суд? — не понял Тимофей.
— Товарищеский… Из милиции бумага пришла, что они привлекать не будут и предлагают рассмотреть на заседании товарищеского суда.
— Вот как, — оторопел Тимофей. — Значит, товарищеским… А кого?
— Как кого? — искренне удивился Тихон Терентьевич. — Вас, конечно. Кого же еще?
— Меня одного? — уточнил Тимофей.
— Одного.
— Ну ладно… Только я завтра не приду.
Тихон Терентьевич развел руками:
— Перенесем… А вы выздоравливайте скорее!
Не успел Тимофей закрыть дверь, как зазвонил телефон. Это была Зойка.
— Тимофей? Что с тобой? Ты где был?
— Дома.
— А почему не брал трубку?
— Спал, наверно.