— Чудеса рассказываете… А бассейн?
— Так это уже после было, товарищ капитан. Я упал, и он меня ногами стал бить. Ну, и тут я вспомнил… про приемы… И купнул его в бассейне. Он сразу вылез, но больше драться не стал… Убежал…
— Еще бы, — сказал капитан и почему-то поежился…
— А больше ничего не было, — заверил Тимофей и осторожно потрогал кончиком языка свою разбитую губу, которая опять начала кровоточить.
Капитан задумался, внимательно глядя на него. Потом подвинул несколько листов чистой бумаги и сказал:
— Напишите объяснение. Все как было, с самого начала. Подробно и разборчиво.
Тимофей пересел за соседний стол и принялся писать. Писал он долго. Получилась почти целая страница. Однако капитан забраковал его работу.
— Что это вы придумали, — недовольно сказал он, пробежав глазами написанное. — При чем тут время?.. И надо подробнее. Все как было. Пишите еще раз, только побыстрее.
Тимофей тяжело вздохнул. Бросил взгляд на часы. Скоро семь. Он сидит уж два часа… Подробнее, это еще два часа… Выхода не было, и Тимофей решил приостановить время…
— Вот, — сказал он, протягивая капитану исписанные листки.
— Уже, — встрепенулся капитан, откладывая газету. — Ну это другое дело… Но, — он озадаченно взглянул на Тимофея, — когда вы успели?
— А что?
— Быстро очень…
— Так вы и велели побыстрее.
Капитан некоторое время с сомнением разглядывал лежащие перед ним листки бумаги, потом испытующе посмотрел на Тимофея.
«Опять промахнул, — подумал Тимофей. — Надо было обождать немного…»
К счастью, капитан, видимо, сам торопился:
— Ну ладно, — сказал он. — Идите пока.
— Куда? — уточнил Тимофей.
— Домой, вероятно, — пожал плечами капитан и протянул Тимофею его пропуск.
Выходя из кабинета, Тимофей еще раз взглянул на табло часов. Девятнадцать и одна минута…
«Странно, что не придрался», — мелькнуло у него в голове.
Утром, придя на работу, Тимофей обнаружил, что его почти готовый чертеж залит зеленой тушью. В другое время подобное происшествие вызвало бы в отделе бурю возмущения и море сочувствия. Но теперь все было иначе… Соседи посматривали на испорченный чертеж с подчеркнутым безразличием и плохо скрываемым злорадством. Никто даже не подошел.
— Не надо было оставлять, — услышал Тимофей чью-то реплику.
Неоконченные чертежи оставляли на столах все, закрывая их бумагой или газетами. Так же поступил вчера и Тимофей перед уходом в милицию. Тушь кто-то вылил на чертеж, предварительно приподняв застилавшую его газету. Собственно, кто это сделал, Тимофею, было ясно, но никаких доказательств у него не было.
Прибежала Зойка, заахала, стала советовать, как попытаться смыть тушь. Перевернули чертеж, и оказалось, что пятна прошли насквозь.
— Знаешь, Тим, а ведь это не тушь, — заявила Зойка, понюхав самое большое пятно, — по-моему, это зеленка.
Пустой флакон из-под зеленки действительно валялся под столом Тимофея.
— Ну вот, сам и залил, — насмешливо сказали сзади. — Нечего было сюда зеленку притаскивать. Мазался бы дома…
— А ты сюда ее принес? — тихо спросила Зойка.