— Что?
Айрин не могла понять, о чем он говорит.
— Знаешь, у меня такое чувство, что барьер, разделяющий нас, становится все выше и выше.
Почему мужчины думают, что весь мир должен постоянно вертеться вокруг них? — с вялым возмущением подумала Айрин.
— Эдвард, моя мать тяжело больна, у сына высокая температура, и я по всем признакам тоже заболеваю. Вот такие обстоятельства, понимаешь? Я позвоню тебе.
Объясняться с ним не было сил, пусть думает что хочет. Снова зазвонил телефон, едва она успела дойти до дивана. Тяжело вздохнув, Айрин вернулась к телефону.
— Айрин, если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать.
На этот раз в его голосе она услышала искреннее беспокойство. Неожиданно ей захотелось плакать.
— Спасибо тебе. — Она сглотнула слезы. — У нас все будет в порядке. Но все равно спасибо.
В этот момент Ники попытался взять стакан с апельсиновым соком, который Айрин поставила на журнальный столик рядом с диваном, задел его своей игрушкой и стакан полетел на ковер, расплескивая содержимое.
— Мне надо идти. До свидания, Эдвард.
Услышав нежное «до свидания» в ответ, Айрин быстро положила трубку.
Всю ночь ей пришлось подниматься в спальню, где временами бредила мать, и спускаться в гостиную, где метался в жару Ники, ее маленький мальчик. В детскую она заходить боялась, только приоткрывала дверь и прислушивалась к ровному дыханию Мики. Кажется, он пока здоров, бормотала она и шла смачивать холодной водой полотенце, чтобы протереть лицо и руки Ники. Нет ничего невыносимей, чем вид больного беспомощного ребенка. Джун ослабела настолько, что не могла самостоятельно встать с постели, чтобы дойти до туалета.
Айрин уже не сомневалась, что и сама заболела. Ее бил озноб, при этом кожа была сухой и горячей. Все приходилось делать через силу.
Под утро мать и сын стали вести себя спокойнее и Айрин удалось ненадолго вздремнуть.
Утром она с трудом заставила себя встать, приготовить всем теплое питье, завтрак для Майкла, раздать лекарства, смерить температуру. Телефон зазвонил, когда она несла Ники в ванную комнату. Она была настолько измучена, что у нее даже не было желания выяснить, кто звонит. Вернувшись в гостиную, она уложила Ники на диван и увидела Майкла рядом с телефонным аппаратом.
— Мики, ступай на кухню, поешь, завтрак на столе. Потом поднимись в детскую и поиграй там. Я не хочу, чтобы еще ты заболел.
— Мам, Эдвард звонил, — важно сказал Майкл. — Я сказал, что все, кроме меня, заболели. И он сказал, чтобы я помогал тебе. Что мне делать?
Айрин без сил вытянулась рядом с Ники на диване, все кружилось перед глазами.
— Слушаться меня и стараться не заболеть, прошептала она, закрыв глаза. — Я немного полежу, а потом приготовлю тебе ланч.
Ей показалось, что прошло всего несколько мгновений, когда до нее донеслись голоса из прихожей. С дивана она встать не смогла, а потому тихо сползла на ковер и лишь после этого, опираясь на стул, поднялась на дрожащих ногах. Ей удалось дойти до двери, но повернуть ручку не хватило сил. Навалившись на нее всем телом, она распахнула дверь в прихожую и упала.
— Что здесь творится, черт возьми?! — услышала она знакомый голос.
— Эдвард, — с трудом ворочая шершавым языком в пересохшем рту, тихо произнесла Айрин, цепляясь за него, — мне очень плохо.
Она увидела размытые черты склоненного над нею лица. В это время послышался сверху голос Джун — она беспокоилась, что происходит внизу.
— Мама не должна вставать, она упадет и разобьется, — предупредила Айрин.
— Рандольф! Иди скорей сюда! — крикнул Эдвард.
Громкие звуки болью отдались в голове Айрин, и она страдальчески сморщилась. Она слышала, как Эдвард попросил Рандольфа подняться наверх и успокоить миссис Гарбер. Интересно, что подумает мать, когда она увидит в спальне совершенно незнакомого мужчину, подумала Айрин. С появлением в доме Эдварда она почувствовала себя совершенно беспомощной и настолько слабой, что с трудом заставляла себя открывать глаза. Он прижимал ее к себе, не давая упасть, потом поднял на руки, отнес в гостиную и положил на диван рядом с Ники.
— Лежи здесь, Айрин, и не двигайся. Мне надо поговорить с Джун.
Ники проснулся и захныкал.
— Малыш, все в порядке, не надо плакать, — сказал Эдвард. — Просто твоя мамочка заболела, как и ты.