Она дважды прочитала текст и передала карточку матери, которая уже стояла рядом,
испытывая такое же нетерпение, как и дети.
— Эти прекрасные цветы прислал нам всем в подарок мистер Фрост, тот джентльмен, с которым вы познакомились вчера, — объявила Айрин детям.
— И нам тоже? — хором спросили Майкл и Николае.
— Я же сказала, всем нам, — твердо повторила вслух Айрин, а мысленно — фразу из послания Эдварда: «Надеюсь, мы сможем как-нибудь повторить его?». Что это — вежливая форма прощания или он действительно надеется на новую встречу с ней? Если так, то как ей себя вести? Было бы крайним безумием встретиться с ним вновь. Он мог бы не правильно истолковать ее согласие на встречу. А может, он всегда так трогательно расстается с женщинами? Айрин представления не имела, как ведут себя мужчины, занимающие руководящие посты в финансовом мире.
Она беспомощно посмотрела на мать.
— Чудесные цветы, — сказала Джун, встретив ее взгляд, и вернула карточку.
— Да, цветы красивые.
— И корзина красивая, — добавила Джун.
— Угу.
Мать и дочь уставились друг на друга.
— Мне надо закончить готовить ужин, — сказала Джун. — Детей я уже покормила, на пусть они еще немного здесь поиграют. Не возражаешь?
— Нет, конечно, — быстро ответила Айрин.
Лучше поговорить с детьми, чем ломать себе голову над тем, что хотел сказать в своей записке Эдвард Фрост. Но возбуждение было так велико, что разговор с детьми, увлеченными к тому же игрой, не получился.
Айрин поднялась к себе наверх и зашла в ванную комнату, чтобы принять душ. Она долго стояла под теплыми струями воды. Сквозь шум воды до нее донесся звонок телефона. Никто не позвал ее, и она решила, что звонила подруга ее матери.
Переодевшись после душа в свитер и старые джинсы, Айрин почувствовала себя лучше.
В зеркале отражалось ее лицо с веснушками.
Разве такая простенькая женщина может всерьез привлечь такого красивого мужчину, как Эдвард? Нет, конечно. Она еще не сошла с ума, чтобы в это поверить. Цветы всего лишь его прощальный дар. Если бы он хотел с ней встречаться, он сказал бы ей об этом вчера ночью.
Она спускалась вниз, когда мать крикнула из кухни, что накрыла в гостиной и что присоединится к ней через минуту. Сев за стол, накрытый на двоих, она обняла мальчиков, которые залезли к ней на колени. Она вдыхала аромат детских макушек и думала, что грех ей желать от жизни чего-то большего.
Зазвонил телефон, и мать прибежала из кухни.
— Должно быть, опять Эдди, — сказала она небрежно. — Он уже звонил, но ты была в душе.
Я сказала ему, чтобы перезвонил позже.
Майкл успел тем временем соскользнуть с колена матери и взять трубку телефона.
— Мама уже здесь! — радостно сообщил он. — Сейчас позову. Мамочка, иди к телефону! — позвал Майкл.
Айрин медленно встала — сердце колотилось, ладони вспотели, — подошла к Майклу и взяла у него трубку.
— Алло, — произнесла она еле слышно.
— Айрин, это я, Эдвард.
Звучание рокочущего баритона отозвалось странным ощущением в позвоночнике.
— Эдвард, огромное спасибо тебе за цветы, но не стоило так сильно разорять свой зимний сад.
— По-моему, стоило, если они доставили тебе удовольствие. Я звоню, чтобы узнать, свободна ли ты в выходные.