Эдельвейсы — не только цветы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Степан оглянулся, посмотрел на домик, в котором оставил неизбывное горе, и, волоча ноги, пошел вверх по узкой улочке. Тяжелые мысли терзали его душу: там, в домике, надеялись, ждали, а он явился и сразу разрушил все.

Пошатываясь, будто пьяный, спустился к морю. Седое, пенистое, наваливалось оно на берег, неистово бросалось галькой и, словно одумавшись, подхватывало ее, уносило обратно.

К берегу неуклюже, как-то боком двигалось небольшое судно. Откуда оно прибилось? Мачта сломлена, надстройки исковерканы. Вырвалось из боя? Может, на его борту раненые?.. По палубе пробежали какие-то люди. Что они там делают?

Над городом снова появились вражеские самолеты. Два из них, отделившись, пронеслись над судном, послышались хлопки выстрелов из автоматических пушек. Самолеты зашли снова. Затем еще и еще… Судно задымило, начало оседать, крениться. А «мессеры», сделав новый заход, закружили над самой водой, над головами пытавшихся спастись матросов…

В центре города поднялись черные клубы дыма.

Подождав конца налета, Степан поднялся, стряхнул пыль с гимнастерки и пошел к горе Баграта. Комендатуру отыскал быстро. Размещалась она в одном из ветхих деревянных домов. Спросив у дежурного, к кому обратиться, Донцов открыл дверь в глубине коридора и подошел к сидевшему за столом капитану. Доложил о себе, подал документы.

— Из Орлиных скал? — заинтересовался офицер. — Постой, да ты не из гарнизона Головени?

— А вы что, знаете его?

— Его теперь все знают. Герой!.. Да и хлопцы у него, как посмотрю, не лыком шиты, — улыбнулся капитан. — Откуда сам?

— Белгородский.

— Русский богатырь, значит! — капитан переложил газету на столе и опять заговорил о Головене. — Многие через перевал отступали. А кто подумал о его обороне? Все поспешали в Сухуми… А он подумал. Ему никто не приказывал, а он остановился. Организовал оборону… Это и есть героизм!

Выйдя из-за стола, капитан шагнул, прихрамывая, и солдат подумал, что этот человек, наверное, тоже герой, хотя на мундире у него, кроме трех нашивок за ранения, не видно ни одной награды.

— Пойдешь в свою артиллерию, — сказал комендант. И, взяв ручку в левую руку, стал выводить на бумаге каракули. Степан только теперь заметил, что у коменданта нет правой руки. А тот, обмакнув перо в чернила, продолжал писать: «…наводчик орудия Донцов С. А., участник обороны Орлиных скал… направляется в часть». Закончив писать, пришлепнул печать и вместе с направлением подал талон на обед.

— Можно вас спросить? — после некоторого раздумья решился солдат. — Тут девушку одну задержали… С нами в Орлиных скалах была. Раненых перевязывала. Варила…

— По фамилии Нечитайло?

— Так точно. Натальей звать.

— Я приказал отпустить ее. Что, невеста? — улыбнулся комендант.

— Она, товарищ капитан, можно сказать жена Головени.

— Минуточку, — комендант снял телефонную трубку, вызвал лейтенанта Трошкина, спросил, где находится временно задержанная Нечитайло. — Да, да, та самая, которая по-немецки.. Что? — вдруг повысил голос. — С хутора она!.. Какой может быть паспорт! Тысячи таких беспаспортных, спасаясь от немцев, перешли горы!.. Что? Говорите громче… Ах, отпускаете? Правильно! Если хочет — на курсы медсестер. Уже написала заявление? — Он повернулся к солдату. — Видишь, все в порядке.

— Боевая она, — радостно сказал Донцов. Теперь он думал о том, как скорее разыскать Наталку. Комендант поднялся из-за стола:

— Сын у меня твоих лет… Тоже артиллерист, — и, пожав руку Степану, пожелал ему бить по врагам Родины без промаха.

«Человек, — думал Донцов, выходя из комендатуры. — Занят по горло, а нашел время, выяснил…» Степан радовался, что вернется в артиллерию, снова будет наводчиком, займется делом, которое хорошо знает. И все же было немного грустно. Здесь, в госпитале, лейтенант Головеня. Как же уехать, не повидав его?

Он уже подходил к вокзалу: оставалось сесть в поезд — и прощай, Сухуми! До части, как сказал комендант, ночь езды. Совсем близко. Донцов мысленно представил, как его встретит старшина. Покрутит ус (большинство старшин с усами) и скажет: «Ну, орел, когда в бане был?» И Донцов ответит, что, наверное, месяца два назад, что мылся, как все, в речке. «Непорядок», — заметит старшина. Потом выдаст белье, двадцать граммов черного мыла и скомандует: «В баню, шагом марш!»

— Слушаюсь! — чуть не выкрикнул Степан, но вовремя спохватился.

Повернулся, пошел назад в город. Нет, не мог он уехать, не повидав лейтенанта! Тем более, что время еще есть. Успеет. Лейтенант Головеня — командир и друг. Полуживым вывезли его из гор. С тех пор прошло три недели. Надо же рассказать о последних боях в Орлиных скалах. Обрадовать: выстояли! И еще о Наташе…

Часа полтора ходил по городу, но госпиталя, в котором лежал Головеня, так и не нашел. Кто-то сказал, что надо пройти в бывший санаторий, может, там… И Степан чуть было не отправился за город, но в последнюю минуту передумал: можно опоздать в часть, а это не в его правилах.

Вечерело. До отхода поезда оставалось еще сорок минут. Степан обошел здание вокзала. Постоял у бездействующего ларька с вывеской «Шашлычная» и пошел в сквер, где несмотря на войну аккуратно подстрижены деревья, на клумбах заботливо ухожены цветы. Только фонтан не действовал. И вдруг увидел старшину. Заложив руки за спину и выпятив грудь, тот подходил к фонтану. Сзади — двое солдат.

— Ах, вот ты где! — обрадовался старшина.

Степан достал направление, выданное комендантом, но тот не стал читать, сунул в карман и приказал следовать за собой.

Поздно вечером к вокзалу подошли две девушки. Одна высокая, чернявая, в нарядном, но уже потертом платье, в белых туфлях на босу ногу, с модной прической. Другая — пониже, блондинка, в старом лыжном костюме, плотно облегающем фигуру, в кирзовых сапогах. Рядом со спутницей она казалась простой деревенской девчонкой. Вещей у девчат никаких, если не считать дерматиновой сумочки, которую вертела в руках чернявая. Обе чем-то озабочены. И не только тем, что идет война, что где-то остались родные, близкие; сиюминутная озабоченность читалась на их лицах.