Эдельвейсы — не только цветы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Куда ты, Петька?

— Ну, что тебе, — мрачно отозвался Зубов. — До ветру я…

— Огоньку бы… Курить охота — уши попухли. Только хотел разбудить, — смотрю топаешь.

Зубов подал зажигалку, подождал, пока Иван уляжется, и быстро скрылся в темноте. Пройдя немного, свернул а сторону и сразу, боясь потерять время, начал настраивать заранее извлеченную из тайника рацию. Радиостанция фирмы «Телефункен» удобна: она смонтирована в небольшой коробке. Там же, внутри, питание. Стоит выбросить антенну, нажать кнопку и — работай.

Выстукав позывные, стал ждать. Время шло, а ответа не было. Может, волну перепутал? Натянув плащ-палатку на голову, чиркнул зажигалкой: «Фу, черт, так и есть! Хуже нет, когда волнуешься».

Прошла минута, другая, и вот наконец: 2-14-А, 2-14-А — звучит в ушах. Это его позывные. Немецкий радист готов к приему. В первую очередь передать о гарнизоне.

— В двадцати километрах… — начал заранее зашифрованное сообщение Зубов и вдруг услышал невдалеке покашливание. Крупенков! Что ему надо? В один миг сорвал наушники, сунул аппарат под плащ-палатку. А тот уже рядом:

— Табак, понимаешь, отсырел… Ты что так долго? Будто и не с чего, пища вон какая, а ты целый час…

— С животом у меня…

— Гы-ы, — смеется Крупенков. — По-нашему: швыдка Настя.

Крупенков выспался, и ему хочется поболтать. А с кем же, как не с Зубовым? Крупенков прикуривает и, не спеша, заводит баланду про старую бабу, которая, перепутав праведное с грешным, вместо церкви попала в кабак. На душе у Зубова скребут кошки: «Черт тебя принес!» — думает он. Вслух говорит:

— Спать бы шел. Ходишь, как приведение.

— А ты соли выпей, — не обращая внимания на его слова, советует Крупенков.

— Пил.

— Еще выпей… Пронесет, и вся музыка.

Зубов топчется на месте, охает. А Крупенков и не думает уходить. Держа в зубах цигарку, сворачивает для чего-то еще одну. Заводит разговор о краснодарских садах, хвалит крымскую зеленку, против которой, по его словам, вряд ли найдутся яблоки вкуснее. И вдруг с горечью произносит:

— Жрут наши яблоки фрицы!

— Ладно, пойдем.

— Пойдем, — соглашается Крупенков.

Они закуривают еще, Зубов подходит к своему месту и, шурша плащ-палаткой, укладывается. Видит, как поднимает голову Донцов:

— Живот, говоришь?

— А вы… не спите?

— Сквозь сон чую — калякаете. Кто, думаю, слать не дает? Живот — это плохо.

Зубов притворно стонет, накрывается с головой. Ему было не до сна. Не сегодня-завтра Хардер двинется в горы, для него сведения о гарнизоне — как блин к обеду. Это как раз то, на чем можно отличиться. И вдруг представил Фохта: тяжелый, мрачный сидит у стола, кобура расстегнута, и оттуда видна рукоятка парабеллума… «За невыполнение — расстрел», — всплыли в памяти слова подписки, и по спине будто мурашки…

Минут через пятнадцать Зубов поднялся и, охая, побрел в ущелье. Немецкий радист терпеливо ждал в эфире. Приняв сообщение, он тут же дал сверку: все — цифирка в цифирку. Здорово работает. Тут же радист передал новое задание: быстрее идти в Сухуми. Что ж, это прекрасно! Оставаться в Орлиных скалах теперь ни к чему. Не сегодня-завтра придут альпийские стрелки, начнется бой, и, чем черт не шутит, под немецкую пулю попасть можно… Надо уходить.

Солдаты, ходившие «отшукивать» свои винтовки, принесли и старый, как видно, брошенный из-за неисправности, немецкий автомат. Донцов долго возился с ним, стучал железкой, подтачивал камешком и добился своего — починил. Радовался: теперь у него личное оружие. Сосчитал патроны, втолкал их в рожок — порядок!

— Ну, что ж, поработавши, можно и песню спеть, — подмигнул он Черняку.

— Не поработавши, а поевши, — улыбнувшись, поправил тот.

— Кому как. Петух и не евши поет.

— Так и поет: кукареку — и все.