Эдельвейсы — не только цветы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ординарец вывел пленного за ворота, показал на дорогу: дескать, иди куда знаешь.

Горец быстро зашагал. Он теперь думал только о том, как скорее выбраться на тропу. Главное, на тропу, а там — дома!.. И не беда, что с собою ничего съестного — в горах он свой человек — на любом кошу поест! А то и на ягодах проживет. Август в горах не страшен.

Речка Зеленчук — мелкая, извилистая, узкий, деревянный мосток повис над нею. Хватаясь за перила, горец торопливо ступает по скрипучему настилу. На той стороне кусты — он так и пойдет кустами. Но едва спустился с мостка, как столкнулся с немцем.

— Хальт! — вскричал тот, щелкнув затвором.

— Гауптман… — начал объяснять горец. — Отпустил гауптман: иди, говорит, я и пошел…

Но солдат и слушать не хотел.

— Цурюк! — скомандовал он, показывая стволом винтовки на усадьбу МТС. Толкнул в спину: «Шнель! Шнель!»

— Гауптман… Гауптман, — твердил свое горец, полагая, что немец, наконец, поймет его.

Но тот только поторапливал, да еще резче подталкивал стволом в спину.

На усадьбе подошли двое в касках и, приняв горца под свою опеку, повели к навесу. Под навесом еще недавно стояли тракторы, комбайны. Теперь машин не было, остались лишь масляные пятна, да кое-где валялись никому не нужные болты, гайки, мелкие железки.

В конце навеса у привязи — несколько мулов. Рядом на разбросанном сене, собравшись в кружок, резались в карты четверо солдат. Увидя пленного, прекратили игру, но едва он прошел, зашумели, заспорили. Игра, видимо, была в такой стадии, когда кто-то вот-вот должен был загрести весь «банк».

Конвой остановился между рвом и сараем, появился унтер-офицер. Тот самый, с глазами навыкате, что приходил в штаб и смеялся в коридоре. На животе слева кобура, в руках — хлыст. Он подмигнул солдатам, те заухмылялись, косясь на пленного. А горец стоял, ничего не понимая, и лишь искал глазами гауптмана. Только гауптман, сказавший «иди домой», избавит его от унтера и этих солдат, которые, как видно, ничего не знали. А они меж тем поставили его спиной к забору и, не торопясь, заряжают винтовки.

Мысль о смерти затуманила сознание. Они не имеют права! Рванулся к унтеру, бессвязно умоляя отвести к гауптману. Но тот лишь скривил рот в усмешке. Солдаты поставили горца на прежнее место. Хлопнув хлыстом по голенищу, унтер уставился на пленного, как бы говоря: «Ну что ж, дальше оттягивать ни к чему. Сейчас мы покажем, что такое стрелки из дивизии «Эдельвейс».

Солдаты вскинули винтовки. Он смотрел на черные дула, на равнодушных солдат и мысленно отсчитывал последние секунды своей жизни. Но унтер почему-то мешкал. Курил. Затем, вынув из кармана платок, долго и громко сморкался… Солдаты ждали.

Наконец, отступив в сторону, унтер поднял хлыст и резанул им воздух. Тотчас раздались выстрелы. Земля заходила под ногами горца, повернулась боком… В глазах потемнело… Унтер снова занес хлыст над головой, но второго залпа горец не услышал. Ноги подкосились, и он упал, судорожно цепляясь за камни, которые почему-то стали мягкими, как вата. Камни легко отваливались и бесшумно падали вместе с ним в черную бездну.

Очнулся от крика и смеха солдат. Что они с ним сделали? Ощутил что-то липкое на шее. Дотянулся рукой: нет, не кровь — залило потом. Не знал он, да и не мог знать, что те, кто стрелял, были отменными стрелками и, выполняя приказ, аккуратно вгоняли пули в забор чуть повыше его головы. Куда стрелять — им все равно: вчера в голову, нынче — в забор. Раз приказали, значит, так надо. Сделав свое, они теперь курили, посмеиваясь. Больше всех заливался унтер: уж больно по душе ему эта выдумка гауптмана!

Неожиданно послышались ругательства. Кто-то, приближаясь, крыл по-русски. Кто бы это? Горец поднял голову и увидел… Хардера. Да, это был он! Тот самый, что отпустил его. Попробовал встать и не смог — ноги подламывались, не было сил. А тот, потрясая кулаками, надвигался на унтера, явно собираясь учинить над ним расправу.

— Свиньи! — орал он. — Могли невинного погубить!.. Мы идем на Кавказ не для того, чтобы убивать горцев. Мы несем им свободу… Молчать! — взревел он на унтера, который пытался что-то сказать.

Обалдевший унтер таращил глаза, ничего не понимая, лишь догадываясь, во что может вылиться нарастающий гнев шефа. Это никак не укладывалось в его голове: гауптман сам же придумал «психологический расстрел», а вдруг оказывается…

Приказав унтеру убираться ко всем чертям, Хардер подошел к пленному, помог ему встать:

— Они приняли тебя за юде. Какая несправедливость!

А еще через некоторое время приказал накормить горца, вымыть в бане, побрить.

Приказ есть приказ. Тот же унтер не посмел ослушаться.

И вот пленный в штабе. Его не узнать — молодой, красивый, сидит, курит даровые сигареты, которых насовали ему полные карманы. Ждет: вот сейчас гауптман оторвется от бумаг и скажет: «Все, иди домой к матке!»

Но тот поднимает голову и начинает разговор о Кавказе. Как же, он, Хардер, сам почти кавказец! Там, на южных склонах гор, невдалеке от Зугдиди, много лет жил и трудился его дядюшка. Может, горец слышал — колония «Зигфрид»… Дядюшка был лучшим виноградарем в этой колонии! Помолчав, переводит разговор на другое:

— Домой к матке — это хорошо. Но я боюсь, тебя снова примут за юде… Не здесь, так там, дальше. Теперь везде наши солдаты. Лучше со мной… Пока временно, а там — свобода…

Воля пленника была сломлена. Вскоре он рассказал, что зовут Алибеком, что живет в горах — его селение на пути в Сухуми. Рассказал и о том, что был связистом, не верил, что немцы могут дойти до Кавказа. Но когда остался один и увидел немецкие танки, бросил винтовку и пошел домой.

— Гут! — торжествовал Хардер.

Рано утром рота «А» потянулась в горы. Ее повел боевой лейтенант Пельцер, отличившийся еще в Греции. Хардер не сомневался в его способностях и поэтому пустил первым — пусть покажет большевикам, как умеют воевать немцы!

В хвосте колонны — тяжело навьюченные лошади, мулы. На спинах животных, в специальных седлах — короткие горные пушки, минометы.