— Так я ж по делу… боеприпасы там… Ты что, не понимаешь?
— Назад!!
Зубов, дико глянув налитыми кровью глазами, сшиб Крупенкова с ног. Падая, тот ухватился за вещмешок Зубова, и они, барахтаясь, покатились к обрыву. На какое-то время Крупенков оказался наверху, но Зубов тут же сбросил его, подмял под себя. Отпрянув, выхватил пистолет и выстрелил. Затем выстрелил еще раз — в подбегавшего Серко.
Пруидзе, случайно увидевший эту сцену, скатился со скалы. Но Зубова и след простыл. Подняв раненого Крупенкова, помог ему добраться до пещеры, побежал к командиру.
Стреляя из пулемета, лейтенант видел только гитлеровцев. Он даже не оглянулся на подбежавшего Пруидзе. И тот понял — не время заниматься Зубовым, лег рядом, принялся набивать диски.
Бой длился минут двадцать.
Фашисты отступили.
Хардер отправил на ближайшую станцию грузовик с банками масла — подарок супруге, когда возле крыльца осадил коня молодой поджарый офицер. Это был командир взвода из роты Пельцера. Дав знак следовать за собой, гауптман прошел в штаб. Офицер взволнованно доложил:
— Рота отступила, мы потеряли взвод.
— Целый взвод? — переспросил Хардер, вставая. — Черт знает что такое! Почему не радировали?
— Радист убит, аппаратура испорчена.
— У вас же телефон!
— Едва мы поднялись на тропу, как провод обрезали. В горах партизаны.
— А вы мальчики? Не знаете, что делать с партизанами?
— Так точно, знаем… Но…
— Удивляюсь, как это вас не прирезали… вместе с ротным.
— Виноват.
На скулах Хардера заходили желваки. Он вынул из кармана пачку сигарет, принялся распечатывать ее, хотя на столе лежала начатая. Пачка вывалилась из рук, сигареты посыпались на пол. Пнув их ногой, потянулся к той, что на столе. Зажигалка искрила, но фитиль не загорался. Взводный выхватил спички-гребенки, торопливо зажег одну. Прикурив, Хардер заговорил еще резче:
— Мы служим великой Германии! Фюреру! Перед нами должны дрожать не только партизаны — горы! Нам все подвластно. В Европе нет сил, которые бы смогли остановить нашу армию! Да и не только в Европе… Наши войска — в Африке!.. Они будут везде, на всех континентах! Армия, созданная фюрером, не имеет себе равных! Как вам не стыдно говорить о партизанах… Нет взвода… Да вам дивизию дай — растеряете!
— Герр гауптман, позвольте доложить обстановку.
— Ну?!
— На пути к перевалу, точнее, вот здесь, — взводный ткнул пальцем в карту, лежавшую на столе, — отборная часть большевиков. Она укомплектована, как нам удалось установить, исключительно коммунистами. Мы дрались храбро. Ущелье завалено трупами… Наши солдаты, как львы…
— Я не сомневаюсь в доблести наших солдат! — перебил Хардер. — Но что сделали вы, офицеры? Что я должен доложить в штаб полка? Рота «А» потеряла взвод. И где? В боях с партизанами, у которых на троих одна винтовка! Да вы понимаете, чем это пахнет? Вес судить надо! Судить всех, вместе с командиром роты!
Хардер поднялся из-за стола, заходил по комнате.
— Где ротный?
— Герр гауптман…
— Отвечайте на вопрос!
— Виноват. Командир роты пропал без вести.
Лицо Хардера перекосилось. Взводный уже жалел, что вызвался поехать с докладом. Ведь мог же кто-нибудь другой…
Забыв про сигареты, лежащие на столе, Хардер достал новую пачку. Взводный поспешил зажечь спичку, но тот, будто не видя ее, щелкнул зажигалкой. Взводному очень хотелось закурить, но он не смел спросить разрешения, а гауптман не предлагал.