— А зачем они?
— Я хотел… Я думал, что если ваши изумительные математические способности простираются и на область физики… — Альвар умолк, не зная, как закончить фразу, но его выручил Пульвер.
— Напрасно ищете, молодой человек, — сказал он.
Жильцони вопросительно посмотрел на клерка.
— Эту науку не терплю, — пояснил Пульвер.
— Физику? — внезапно охрипшим голосом спросил Жильцони. Антон Пульвер не терпит физику? Быть может, это просто неудачная шутка?..
— Да, да, физику, — раздраженно произнес Пульвер и принялся расхаживать по комнате.
— Почему?
— Давать пояснения — не в моих правилах, — сказал Пульвер. — Но вам, так и быть, поясню, — добавил он, внимательно посмотрев на лицо Альвара. Вы, наверно, в прошлом занимались физикой? А возможно, и сейчас занимаетесь ею?
Альвар кивнул.
— Я так и думал, — продолжал Пульвер, — и поэтому хочу сделать доброе дело.
Жильцони прислонился к стеллажу.
— Физика! — неожиданно выкрикнул Пульвер. — Физика! Наука о природе. Как будто несчастный человеческий ум сможет когда-нибудь познать природу до конца! Как будто недостаточно опыта нескольких тысячелетий, чтобы познать, наконец: каждая частная разгадка ставит десятки новых вопросов, ответ на каждый из чих выдвигает сотни иных задач, и так далее, до бесконечности… Человечество похоже на ребенка, заблудившегося в лесу. Ему бы повернуться и идти назад, след в след. Тогда бы еще был какой-нибудь шанс спастись. Но он беспечно топает вперед, раздвигает кусты и любуется сорванным цветком, не понимая, что каждый шаг вперед приближает роковой исход.
Альвар облизал пересохшие губы. Где-то слышал он или читал эти слова, эти цветистые фразы?
— Мальчишка заблудился, я понял это давно! — продолжал Пульвер, останавливаясь перед Альваром, и непонятно было, кого он имеет в виду: человечество, себя или Жильцони?
Может быть, Пульвер темнит? След заметает?
— Ваши предпосылки неверны, — сказал Альвар.
Комната — сплошная глыба духоты — медленно кружилась, это раздражало его, мешая сосредоточиться.
— Вы занимаетесь единой теорией поля? — вдруг спросил Пульвер, остановившись перед ним.
— Да.
— Мой вам добрый совет — бросьте! — посоветовал Антон. — И чем скорее, тем лучше.
Николас и Эльгар недоуменно переглядывались.
Младший клерк стоял перед Жильцони, и со стороны казалось, что это вышедший из себя учитель отчитывает нерадивого ученика.
— Но вы-то сами, похоже, были не так благоразумны, — отчеканил Жильцони.
— То есть?
— То есть другим вы раздаете советы оставить науку, а сами все-таки вкусили от древа познания нашего мира, — медленно произнес Жильцони, в упор глядя на собеседника. Ему показалось, что Пульвер вздрогнул.
— Заблуждаетесь, мой молодой друг, — сказал Пульвер. — Этот плод мне вкусить не пришлось.
Жильцони решил играть ва-банк:
— Думаете, я не догадался, почему у вас нет ни единой книги по физике? Вы специально их уничтожили, чтобы никто не догадался о вашем открытии.
Альвару показалось, что в глазах Пульвера мелькнуло выражение безумия.