Они помолчали.
— Скажи, Альвар, — начала Шелла, разглядывая танцующих, — такая цель может быть у каждого?
— Нет, — усмехнулся Жильцони, — великая цепь даруется только избранным.
— А как же быть остальным? Жить бесцельно? — попробовала пошутить Шелла. Альвар редко удостаивал ее серьезного разговора, отделываясь больше шуточками.
— Остальные образуют среду.
— Среду?
— Птица не может летать в безвоздушном пространстве! Ей нужна среда, воздух. Точно так же середняки, серая масса, большинство человечества. Они образуют тот пьедестал, взойдя на который, гений достигает сияющих вершин абсолютного знания.
— Значит, цель большинства, по-твоему, — быть пьедесталом для гениев?
— Вот именно.
— Старая песня, — заметила Шелла и украдкой бросила взгляд: не разыгрывает ли он ее?
Лицо Жильцони было серьезным.
— Что делать? Так устроен мир.
— Но как может знать человек, какая у него цель в жизни? Голос свыше, что ли?
Альвар повернул к ней лицо:
— Голос свыше, конечно, чепуха. Человек сам определяет цель в жизни.
Одни лодки причаливали к борту, другие отчаливали — связь с берегом осуществлялась непрерывно.
Альвар посмотрел на часы и нахмурился:
— Странно.
— Ты торопишься куда-то?
— Не то. Ко мне должен прибыть сюда один человек, а его нет…
— Он опаздывает?
— Да, и это плохо. Надеюсь все же, что он прибудет.
— Кто такой?
Альвар махнул рукой:
— Один мой приятель.
— Я всех твоих приятелей знаю наперечет, — сказала Шелла. — Их не так много.
— Этого ты не знаешь. Между прочим, тебе будет интересно с ним познакомиться.
Шелла оживилась.
— Ты с ним договорился о встрече?
— В известном смысле договорился. — Альвар усмехнулся и зачем-то похлопал себя по карману.