— А какие у вас успехи, Петр Петрович?
— Слабые, слабые, друг мой, — промычал Маврин с набитым ртом.
— Ну хоть что-то есть?
— Ничего определенного. Посмотрел я там одно дело. Он коротко рассказал о покушении на Сытова.
— Интере-е-есно, — протянула Катя. — Когда же это случилось?
Петр Петрович со вздохом открыл портфель и достал запись.
— Так… — рассеянно проговорил он. — Это случилось… Это случилось… двадцать восьмого. На охоту Сытов пошел двадцать шестого августа вечером, бродил по лесам и на третий день…
— А может быть, двадцать седьмого? — спросила Катя.
— Правильно, двадцать седьмого. Это заключение экспертизы от двадцать восьмого. А что?
— А то… а то… — Голос Кати от волнения прервался. — Коробко был убит тоже двадцать седьмого августа, ровно за три года до случая с Сытовым.
— Ну ты даешь! — вмешался Кононов. — В огороде бузина, а в Киеве дядька…
— Но ведь оба они с одного и того же завода.
Начавшийся спор прервал Маврин.
— Завтра поедем в «Рембыттехнику». Нужно срочно найти человека, с которым встречался Москальцов.
— Задача тяжелая, — вздохнул Кононов.
— Но выполнимая. Поговорим с кадровиками, посмотрим личные дела. Помозгуйте сами до завтра.
— Петр Петрович! — сказала Катя. — Знаете, о чем я подумала? Август-то кончается. Через четыре дня двадцать седьмое — ровно три года со дня покушения на Сытова и шесть со дня убийства Коробко.
— Прямо мистика! — съязвил Кононов.
Маврин задумался. Расплатившись за ужин, он отправил своих молодых помощников по домам и направился в прокуратуру, но по дороге передумал и поехал в спецприемник, где содержался задержанный за бродяжничество Семен Прудников.
Прудников громко зевал и протирал рукавом покрасневшие воспаленные глаза.
— Устал, Семен? — сочувственно спросил Маврин.
Тот с трудом разлепил глаза, вяло огляделся и кивнул.
— Устанешь тут — весь день с метлой.
— Выпить-то хочется?
Лицо Прудникова оживилось, но, сообразив, что этот вопрос для формы, он промолчал.
— Где же все-таки пистолет, Семен?
— Чего вы в конце концов!.. — деланно возмутился Прудников.
— Знаю, знаю, — резко прервал его следователь, — кинул в речку, забыл в какую, сто раз об этом рассказывал. Кстати, сколько там на вашем рынке такая штука потянет?
— Черт ее знает. Полкуска потянет.
— Четырнадцать копеек у тебя от этого полкуска осталось?