Майорова больше не спорила, но по выражению ее лица было видно, что она придерживается иной точки зрения.
— Да, голуби мои, — задумчиво посмотрев на обоих, сказал Маврин. Потом медленно, словно нехотя, слез с подоконника, открыл дверцу нижнего отделения сейфа, покопался там и вытащил полированную шкатулку. Полюбовался замысловатым узором и поставил на стол.
— Вот, пистолеты хранились в ней. Старикан этот. Тимофеич, отдал.
— Видел я ее, — спокойно сказал Кононов. — Шкатулка как шкатулка. Обычный ширпотреб с претензией.
— Обычный, да не совсем. Я по крайней мере в продаже таких не видел.
— А этот узор напоминает монограмму, — вставила Катя Майорова, пристально рассматривая шкатулку.
— Правильно. — согласился Маврин. — Значит, уже не ширпотреб.
— Букв я здесь не вижу, — возразил Кононов.
— И не увидишь. Возьми-ка лучше ее, залезь в нишу да закройся.
Петр Петрович показал на углубление в стене, где хранились вещественные доказательства. Тот послушно исполнил. Из шкафа вылез сконфуженным.
— Три буквы из немецкого готического шрифта. Это что же, фосфоресцирующий состав?
— По-видимому. Вделан под полировку, да как искусно. А ты — ширпотреб! Произведено в Германии. Но не это главное. — Маврин снял крышку. — Оружие, по словам старика, было покрыто обильной смазкой и плотно прижималось к стенкам. Вот следы двух пистолетов. — он показал замаслившиеся отпечатки, — а вот… — Палец его уперся в стенку шкатулки. — Что это, по-вашему?
— По-моему, следы третьего пистолета, — неуверенно произнесла Катя.
— Сразу уже и третьего, — буркнул Кононов. — Мало ли как они лежали.
Так же неторопливо Маврин снова открыл сейф и достал лист бумаги с машинописным текстом.
— Прочти-ка, пожалуйста.
— Заключение экспертизы… — прочел тот.
— Вот видите, — обрадованно воскликнула Катя, — третий пистолет все-таки был!
— Так точно. И весь вопрос — где он сейчас, кому и для чего понадобился?
— Может, старик врет, сам припрятал третий пистолет? — сказал Кононов.
— Старик говорит правду, рисковать ему незачем, ведь он понимает, что рано или поздно мы разыщем Прудникова и все станет ясным.
— Да-а-а… — протянул Кононов. — Кому же понадобился третий пистолет?
— Вот-вот. А помните, как они наткнулись на шкатулку? Вся стена стояла намертво, а тут вдруг раствор легко осыпался, кирпичи сдвинулись. Третий пистолет кто-то взял, и взял недавно. — Он сделал паузу и продолжил: — Я проверил сданный стариком «вальтер» по центральной картотеке в Москве. Шесть лет назад в городе Новоспасске из этого пистолета стреляли. Был убит Александр Афанасьевич Коробко, пенсионер, шестидесяти четырех лет от роду. Преступление пока не раскрыто. Ну как, Эдуард Георгиевич, отнесешь пистолет в музей?
— Где уж теперь мне спорить, — поднял руки Кононов. — Совсем приперли к стенке. Не зря вас называют специалистом по «мокрым» делам.
Маврин поморщился:
— Гляди, как бы тебя не стали называть специалистом по сырым делам. Очень спешишь с выводами.
— Виноват, исправлюсь. Молод ишо.
— Посмотрим. А пока давай свои соображения.
— Надо начать с поисков Прудникова.
— Розыском его занимается милиция. А тебя я прошу установить пофамильно владельцев снесенного дома, их родственников, друзей, которые хотя бы мало-мальски продолжительное время бывали у них. Повторяю: только установить. Дальнейшие действия согласуем. Катюша будет твоим помощником. А я… я, пожалуй, слетаю в Новоспасск, познакомлюсь с делом об убийстве Коробко, да и шкатулку с собой прихвачу, посоветуюсь со специалистами. Все. Будь здоров, Эдуард. Катя, погодите. — остановил Маврин девушку и, когда Кононов вышел, заметил как бы между делом: — Вы своим зорким женским оком посматривайте за Эдуардом Георгиевичем. Горячий он у нас.