Семен поворчал, взял свой нехитрый инструмент и полез на леса. Работали молча. Слышался лишь резкий стук, да летели во все стороны мелкие осколки. Вскоре дело пошло побыстрей.
Зубило после очередного удара провалилось в пустоту. Семен в замешательстве остановился, затем стукнул посильней. Кирпич перекосился, под ним оказалась дыра. Он засунул туда руку и нащупал какой-то ящик. Попытался его вытащить, но дыра была слишком узкой. Покосившись на Тимофеича, Семен постучал молотком по соседнему кирпичу. Тот тоже легко сдвинулся. Сбивая в кровь пальцы, он крепко схватил находку и вытащил ее наружу. Шкатулка блеснула полировкой.
— Клад! — не то сказал, не то выдохнул Семен.
— Мой! — выкрикнул старик. — Я дом купил.
Крепко вцепившись в шкатулку узловатыми пальцами, он попытался ее вырвать. Наспех сколоченные леса угрожающе пошатнулись и медленно завалились набок. Оба полетели вниз, но тут же, вскочив на ноги, бросились к упавшей шкатулке. От сильного удара о кирпичи она раскрылась. На полу в пыли поблескивали желтые комочки.
— Золото! — прохрипел Семен.
— Золото!.. — ехидно скривился старик. — Это же патроны.
Крышка со шкатулки слетела. Семен опасливо приподнял лежавшую сверху плюшевую тряпку и тихо свистнул. Внутри находились два небольших пистолета, отсвечивающих воронеными стволами.
— Вот это пушечки! — уважительно произнес он, взвешивая на руке пистолет.
Оружие было красивое. Отделанные перламутром щечки на рукоятке, маслянистая чернота ствола, витиеватая иностранная надпись выглядели грозными и таинственными.
— Ва… ва… ва… — силился прочесть Семен непонятное слово.
Тимофеич нагнулся и достал второй пистолет. Он оказался точной копией первого.
— Хороша работа, — похвалил старик. — Германцы делали. Видишь, орел и свастика, — показал он на крошечную эмблему, вделанную в рукоятку. — Жаль, сдавать придется, а то б не страшно было сад по ночам охранять.
— Чокнулся, старик, — возмутился Семка. — Сдавать! Да нас затаскают потом по судам. Что да как. А за него полкуска получить можно. Молчок, и все.
— Ладно, подумаем, — буркнул Тимофеич. — Давай пока работать…
Отраженный стеклами очков солнечный зайчик метался по столу. Вот он на миг остановился, брызнув оранжевым пламенем, и в тот же момент узкая девичья рука, гулко хлопнув, накрыла его.
Старший следователь областной прокуратуры Петр Петрович Маврин, крупный мужчина лет тридцати, с широкими, густыми бакенбардами, замолчал и с недоумением посмотрел сквозь толстые стекла очков на худенькую девушку, одетую в скромное коричневое платье с белым отложным воротником. Девушка сразу покраснела.
Кроме него и девушки, в кабинете находился еще пухлый молодой блондин лет двадцати пяти — Эдуард Кононов, начинающий следователь районной прокуратуры. Он смотрел на девушку с явной насмешкой.
— Итак, Эдуард Георгиевич, твое мнение? — вздохнув, спросил сидевший на подоконнике Маврин.
— Все ясней ясного, Петр Петрович. Паренька за неосторожный выстрел не привлечешь, да и последствия плевые — царапина на плече. Деду под семьдесят — не судить же за хранение огнестрельного оружия в таком возрасте. Дело надо прекратить, а виновных — кого в комиссию по делам несовершеннолетних, кого в товарищеский суд…
Маврин некоторое время молча изучал своего собеседника, а потом перевел взгляд на девушку. Та снова покраснела.
— А ты, Катюша, как мыслишь?
Катя Майорова, практикантка с последнего курса юридического института, ответила сразу:
— Эдуард Георгиевич прав. Судить за это нецелесообразно… Правда, об оружии нет данных.
— Э… оружие, — махнул рукой Кононов. — Оно там, наверно, столько провалялось, что теперь в самый раз для криминалистического музея.
— И все-таки, — настойчиво продолжала девушка. — В институте нам перед отъездом на практику рассказывали, как важно в подобных случаях проследить судьбу оружия.
— Институт! — ухмыльнулся Кононов. — То институт, а то практика. Погоди, вот станешь самостоятельно работать, поймешь разницу. Так ведь, Петр Петрович?
— Это так, — медленно произнес Маврин. — Но так ли это?
— А чего еще делать? — пробормотал Кононов. — Дом разрушен, кирпич пошел на баню этому самому старику — Тимофеичу. Семен Прудников, который взял второй пистолет, испарился в неизвестном направлении, на него, кстати, материалы можно выделить в отдельное производство, а дело прекратить.