— Да нет же! Послушай, все именно так, как я говорю, пусть и кажется безумием.
— Не верю. Какой-то пансион, Швеция, профессор Эдмунд…
— Эдлунд.
— Неважно! Может, вас вообще не существует? Может, меня из интерната перевезли в дурдом, и все это — просто глюк? — девочка больно укусила себя за запястье и проверила: на коже остались вполне настоящие вмятины от зубов.
— Это нелегко принять, — вздохнула бывшая Анна Леонидовна. — Обычно такие, как мы, растут в семьях, воспитываются с рождения и момент, когда способность проявляется, встречают подготовленными. У тебя все было иначе. И я даже представить себе не могу, что ты сейчас чувствуешь.
— Мне плевать, что у вас, психов, там творится. Я к этому не имею никакого отношения. Верните меня обратно в интернат. Или я просто сбегу, как только мы окажемся на земле.
— Дело твое, но я бы… — Мила Вукович не успела договорить: в дверь туалета настойчиво постучали. — Придется уступить кабинку. Если ты обещаешь вести себя прилично, мы вернемся на наши места, и я все объясню. Дальше будешь решать сама.
Тамара смерила незнакомку скептическим взглядом. Эта миниатюрная невзрачная женщина сильно напоминала мышь. Ладно, хуже не будет, да и деваться некуда. Пусть расслабится, потеряет бдительность, тем проще будет потом слинять.
— Хорошо, — Тома кивнула.
— Погоди секунду, у меня сползают брюки.
Действительно, наряд на этой Вукович висел мешком. Она подвернула штаны, подтянула пояс и закатала рукава. Вышло пристойно.
В самолете никто не заметил, что в туалет зашла одна женщина, а вышла другая. Потревожив грузного мужчину в наушниках, который к тому моменту уже успел задремать, они пробрались к своим креслам. Тома скрестила руки на груди и выжидательно уставилась на спутницу.
— С чего бы начать… — протянула та. — Видишь ли, я никогда еще не рассказывала кому-то о нас. Все, с кем мне приходилось иметь дело, знали о своей сущности с пеленок. Итак. Никому неизвестно, правда ли то, что описано в легенде, до конца. Насчет тайных знаний, например. Но то, что есть люди, способные менять облик, ты теперь видела сама. Мы называем себя перевертышами. Рожденные в день зимнего солнцестояния превращаются в других людей, в день летнего…
— В зверей. Я прочитала. И что, хотите сказать, что вы вот так запросто можете превратиться в любого человека?
— Нет. Не запросто. Способность к трансформации появляется в подростковом возрасте. До этого есть только некоторые признаки. Например, перевертыши легко учат другие языки. Русский я выучила лет десять назад за несколько месяцев.
— А разве Вы не русская?! — изумилась Тома.
— Нет. Я хорватка. Но в России бывала, у меня даже есть друзья в Санкт- Петербурге. Так вот, зимний перевертыш в свои четырнадцать-пятнадцать лет не может сразу превратиться в другого человека. Он может менять внешность только частично. Цвет волос, глаз, форму носа. И только в рамках генетической предрасположенности.
— Что это значит?
— Ну… Он может имитировать только внешность своих родителей и предков. Например, если мама была рыжей, то и молодой перевертыш может на время сделать свои волосы рыжими. Но у него не получится придать коже темный цвет, если в роду у него не было темнокожих. Понимаешь?
— Кажется, да.
— Со временем, после долгих тренировок, ученики осваивают полную трансформацию. Тоже, как правило, начиная с кого-то из ближайших родственников. Но для того, чтобы принять облик другого человека, перевертыш должен получить частичку его ДНК. Кусочек волоса, чешуйку кожи. Только тогда организм считает информацию и сможет перевоплотиться.
— Вы даже научную базу под это подвели?
— Конечно. Профессор Эдлунд — генетик, ему крайне интересны эти процессы. Он изучает их много лет. Раньше думали, что чужой волос — это отголоски магических ритуалов. Но нет, оказалось, все довольно научно.
— Почему Вам стало плохо?
— Трансформация в чужого человека — неестественное состояние для перевертыша, на нее тратится много сил. Новичок сможет продержаться минут десять, опытный — около суток. Известны случаи сильных мастеров, которые перевоплощались на несколько дней, но это испортило им здоровье.
— А сколько часов вы были в образе Анны Леонидовны? И кто она такая? И что с ней сейчас?
— Вижу, тебе стало интересно, — улыбнулась Вукович. — Я перевоплотилась утром и продержалась весь день. Четырнадцать часов. Раньше у меня получалось лучше, поэтому я не взяла дополнительные витамины. Теперь придется восстанавливаться. А Анна Леонидовна Караваева — жена депутата. Поэтому с документами проблем не возникло. С ней все в порядке. Ты удивишься, как просто достать человеческий волос.
— А ее паспорт? Как Вы все это провернули?
— Пусть это останется в секрете. Тебе не надо вникать в детали. Главное, что ты теперь едешь со мной в пансион Линдхольм. И я — твой законный опекун.
— Разве не Анна Леонидовна Караваева?