Власть над властью: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он попал в атомный проект Берии и действительно ра­ботал упорно и хорошо, и у него была заслуженная слава физика, даже внешние атрибуты славы — три Звезды Героя Труда! Но об этом никто не знал, никто этим не восхищался: ведь Сахаров был засекречен! Он жил, как при коммунизме, Берия заботился о том, чтобы у него было все, что можно пожелать. Говорят, что Сахаров боялся заболеть и был на­столько капризен, что даже соленую рыбу ему подогревали, чтобы он не простудился. Все было, а славы, узнавания на улице, толп восторженных поклонников не было!

И вот появился Сахаров-политик. Примитивный, как на­бедренная повязка. Он ничего не знал о реальной жизни, так как и его профессия отвлечена от нее, и жил он изоли­рованно. Начав искать славу там, где он не способен был ее найти, он потерял присущую ученому логику, стал от­кровенно подл в попытках обосновать свои высказывания, перестал стесняться клеветы. Но, главное, он предстал пе­ред гражданами своей страны совершенным глупцом и уже не понимал этого. На Съезде народных депутатов он читал свое гениальное творение — «Декрет о власти» (о том, чем мы сейчас занимаемся). Стоит вдуматься в то, что написал этот апологет перестройки:

ДЕКРЕТ О ВЛАСТИ

Исходя из принципов народовластия, Съезд народных депутатов заявляет:

1. Статья 6 Конституции отменяется.

2. Принятие Законов СССР является исключительным правом Съезда народных депутатов СССР. На территории союзной республики Законы СССР приобретают юридиче­скую силу после утверждения высшим законодательным ор­ганом союзной республики.

Рассмотрим пункт 2. Так как СССР не имеет территории, его территория — это территории союзных республик, то за­коны СССР, принятые Съездом народных депутатов СССР по этому декрету, не действуют в СССР, поскольку главным условием их действия является утверждение в союзной рес­публике. Такой декрет равносилен тому, что для подтвержде­ния власти командующего армией заявить, что его прика­зы исполняются полками только после того, как командиры полков их утвердят. Это нелепо, это свидетельствует о пол­ном непонимании даже элементарных основ жизни.

Вот и спросите: что надо было Сахарову в политике, в делах, в которых он абсолютно не разбирался, но в которые лез с академической настойчивостью?

Но не для всех слава — главная забота. Для многих важ­но нечто попроще, попрозаичнее — деньги. Ведь все нало­ги, все бюджетные поступления — до половины всего соз­даваемого народом богатства — поступают в распоряжение чиновников исполнительной власти. А эти чиновники де­лать деньги лично для себя могут весьма разнообразными способами: помог дельцу получить выгодный заказ от госу­дарства, заключить выгодную сделку, и делец сам принесет деньги. Поэтому борьба нынешних партий за власть — это, по сути, борьба за деньги, отнимаемые у народа.

То, что Ельцин растоптал Конституцию России, разогнал Верховный Совет и расстрелял тех граждан России, кото­рые пытались защитить хотя бы видимость демократии, уже само по себе преступление, но совсем зловеще это выглядит, если учесть, что огонь танков фактически утверждал право исполнительной власти воровать. Ведь были уничтожены и документы, собранные Руцким и подтверждающие факты воровства российских перестройщиков. В истории русской армии было всякое, расстреливала она и народ, но чтобы это делалось в утверждение прав правительства обворовать народ — такого никогда не было. Арест Руцкого лишил его возможности доказать, что Гайдар, Шумейко, Полторанин и другие — воры, но быстрый уход этих деятелей из прави­тельства России под защиту депутатской неприкосновенно­сти не свидетельствовал об их моральной чистоте.

Подводя итоги, можно сказать, что надо уяснить депута­там законодательной власти, прежде чем формировать ис­полнительную власть.

Во-первых, ее нужно комплектовать профессионалами.

Во-вторых, сама исполнительная власть уязвима, так как к ней за деньгами и славой стремятся политические прохо­димцы и просто проходимцы.

Чтобы принять решение, в каком виде создать исполни­тельную власть, представим ее как единое целое, не рассмат­ривая пути делократизации внутри ее. (Мы уже рассмотре­ли путь делократизации управления экономикой, невелики отличия и для других областей.) Рассмотрим сначала, как делократизировать деятельность ее главы, а он осуществит делократизации деятельности всех нижестоящих чиновни­ков тем способом, который выберет.

Путь делократизации — определить Дело и найти спо­собы, при которых Дело само будет поощрять и наказы­вать исполнителя, — в данном случае следует рассматривать шире. Для главы исполнительной власти невозможно назна­чить ни достаточного материального поощрения за его ра­боту, ни достаточного наказания. Даже если назначить ему 10 миллионов долларов в год поощрения, то какая-нибудь фирма «Локхид» попытается купить его за 100 миллионов. Какое материальное поощрение можно назначить Сталину за выигранную войну, которая прервала 20-летнюю циклич­ность войн и оставила свободными сотни миллионов совет­ских граждан, избавила их от каннибальских планов Гитлера сократить численность славянского населения? А какое на­казание ему назначить за упущения, при которых его су­дебная бюрократия во имя отчета уничтожила тысячи гра­ждан под видом борьбы с врагами народа — расстрелять, распять, сжечь на костре? А разве этим поднимешь из мо­гил невинно убитых?

Единственным поощрением для главы государства мо­жет быть слава, единственным наказанием — позор, если, конечно, для данного человека это имеет хоть какое-то зна­чение.

Я предлагаю использовать способ, который условно назо­ву японским. (Вообще-то к Японии этот способ имеет очень малое отношение.) Работники японских фирм за собственно работу деньгами не поощряются (мы уже писали об этом), за выслугу лет они поощряются деньгами, а за работу — славой.

Развивая эту идею, я предлагаю, во-первых, вообще не поощрять главу исполнительной власти. Следует устано­вить, что глава исполнительной власти не должен иметь в нашей стране никаких материальных ценностей, никогда не может уехать из страны, только по вопросам, связанным с исполнением Дела, никогда не смогут уехать из страны его родные: жена, муж, дети, внуки. Они станут как бы плен­никами своей страны.

Во-вторых, глава исполнительной власти должен иметь все, что ему необходимо для работы, для отдыха, но лично ему ничего принадлежать не будет — все будет принадле­жать стране и не будет передаваться по наследству, вклю­чая, разумеется, все сделанные ему подарки. Благодаря этим мерам глава исполнительной власти и его семья получат все, следовательно, его невозможно купить. Действительно, как купить взрослого человека, у которого все есть, которого трудно соблазнить какой-либо блестящей побрякуш­кой или автомашиной, которую его страна ему купит, если он захочет. Для детей и внуков он не сможет сделать запас, поскольку они будут под постоянным финансовым контро­лем, и за границей тоже, так как у него за границей никто жить не будет. Таким образом, все сводится к тому, чтобы убрать соблазны от главы исполнительной власти. Его по­ощрение — только слава человека, сделавшего Народ счаст­ливым. Наказание — слава человека, сделавшего Народ не­счастным. Для умного и порядочного человека, настоящего Человека этого достаточно.

Как будет называться глава исполнительной власти — безразлично. Можно назвать его председателем совета ми­нистров, президентом. Я предлагаю назвать его царем, по­тому что его положение будет равным положению монарха в должности Исполнителя.

Избранный Законодателем первый царь будет совершен­ствовать свой профессионализм, и замена его не будет пре­дусмотрена до возраста 65 лет. Последующих царей, своих наследников, царь должен подготовить себе сам, как первый пилот самолета готовит к своей должности второго пилота. Это можно сделать следующим образом. Достаточно точно установлено, что возраст расцвета мужчины — 40—45 лет. В этом возрасте он еще крепок и силен, у него отличная ре­акций, полностью развиты интеллект и мужество. Если в этом возрасте царь станет главой исполнительной власти, он сможет еще 20—25 лет трудиться на благо Народа. Если на подготовку царя отвести 20 лет (наверное, меньше нель­зя: не продавца в киоск готовим), то начинать поиск наслед­ника надо за 20 лет до ухода царя на пенсию (отречение от престола) среди 20—25-летних мужчин и женщин. Не мень­ше двух лет нужно потратить на предварительный отбор и испытания претендентов, постепенно сокращая их чис­ло. Когда останется человек 30 — 50, к этой работе должен подключиться царь, которому предстоит выбрать двух-трех наследников. Их нужно будет обучать по специальной про­грамме, которая обязательно должна включать воспитание самостоятельности и ответственности в различных государ­ственных делах: руководство войсками в конфликтах, руко­водство крупными инженерными проектами, руководство областями и министерствами. После завершения общей под­готовки царь приблизит их к себе, будет выслушивать их ре­шения по проблемам государства и объяснять смысл своих решений. Перед отречением от престола он изберет царем одного из наследников. Остальные будут товарищами царя и смогут заменить его в случае внезапной смерти, если оче­редные наследники еще недостаточно подготовлены. То есть система управления исполнительной властью, как и при мо­нархии, будет самовосстанавливаться.

Что же даст такой способ? Во-первых, исключительный профессионализм Исполнителя. Главой страны уже не ста­нет тупой профессор: ведь его начинают искать и подготав­ливать с молодых лет и не среди, возможно, глуповатых или распущенных детей царской фамилии, а среди всего населе­ния. Следовательно, высока вероятность, что Исполнителем будет не просто профессионал, а весьма способный профес­сионал. Во-вторых, исполнительная власть не будет зависеть от политических коллизий. Какие бы страсти ни бушевали в стране, исполнительная власть будет стоять незыблемо, как скала. Народ может избрать в парламент одних только дерьмократов, или одних коммунистов, или 100% населе­ния проголосует за Жириновского. Но это не изменит со­става исполнительной власти: министром иностранных дел Владимир Вольфович не станет, им будет только тот, кого назначит царь. Это обеспечит спокойствие чиновников и их преданность службе, поскольку им не нужно будет кри­вить душой и наносить ущерб стране в угоду политикам, которые могут сместить их с должности. А в случае нераз­решимого конфликта царя с Законодателем последний убе­рет строптивого царя, и исполнительная власть сама заме­нит выбывшего царя новым, тем, кто специально подготав­ливается для этого.

Конечно, многим читателям предлагаемая идея покажет­ся надуманной, нежизненной. Но, напомню, когда начинают использовать законы, которые были ранее не известны (в нашем случае — законы поведения людей), многое ка­жется невероятным и невозможным. Перенесите себя мыс­ленно на сто лет назад и представьте, что вы рассказываете людям конца XIX века про автомашины, телевизоры, само­леты и прочее; я думаю, что свой рассказ вы будете закан­чивать в сумасшедшем доме. Поэтому свое мнение соотно­сите не с тем, что раньше было или есть сейчас, а с собст­венным пониманием того, что надо. Неважно, что такого нет и не было, важно — надо ли?

Община

Итак, мы установили в общих чертах, каким должен быть Исполнитель с точки зрения Законодателя. А теперь обратим­ся к второму подчиненному Законодателя — населению.

В этом подчиненном пугает его огромность. Десятки и сотни миллионов человек, сотни языков, тысячи обычаев, тысячи особенностей жизни, связанных с климатическим и географическим положением, и все это непрерывно изме­няется. А Законодатель должен дать один закон, установить единые правила для всех. Это в принципе невозможно.

Например, попытаемся определить зарплату милицио­нера или врача с учетом особенностей данных мест, а сле­довательно, бюджетные ассигнования на содержание ми­лиции и врачей. Но... на юге страны на отопление жилья человек тратит 1000 рублей, на севере 10 000 тысяч, с запа­да добраться до курорта стоит 100 рублей, с востока 1000. Сколько же платить?

Чтобы решить эту задачу, придется создать огромный бюрократический аппарат для помощи в оценке обстанов­ки и принятии решения. Но оценить и проверить работу этого аппарата из-за обилия данных все равно невозможно, поэтому аппарат будет принимать решения за нас, оставив нам их утверждение. То есть руководить страной будет он, а Законодатель будет отвечать перед Народом. Мы повто­рим то, что есть сейчас: мы сделаем себя — Законодателя — придатком аппарата.

Решим этот вопрос по-новому. Сначала оценим об­становку. В том Деле, что Народ запишет законодателю в Конституцию, будут защиты, которые осуществить можем только мы или, другими словами, все население одновре­менно, скажем, защита от внешнего врага или защита гра­ждан за границей. Но есть такие защиты, которые граждане могут осуществить практически самостоятельно, им нужна лишь минимальная помощь Народа.

К примеру, в данном городе или селе завелся хулиган или вор. Конечно, жители этих мест могут от него защититься. Но вот если преступник сбежит, тогда им будет нужна по­мощь всего населения страны, чтобы разыскать преступни­ка и вернуть туда, где он совершил преступление, для на­казания. Это — выполнение Законодателем его долга по за­щите неприкосновенности личности и имущества граждан. Другой пример. Граждане данного города или группы сел могут на собственные деньги построить больницу и нанять на работу врачей, то есть осуществить свою медицинскую защиту. Но подготавливать врачей и вести исследования по новым способам лечения рака или других болезней им бу­дет не под силу. Чтобы сосредоточить усилия всего насе­ления, нужен Законодатель. Причем это можно сделать, не собирая у населения деньги, а чисто организационным пу­тем. Но свой конституционный долг перед Народом по его медицинской защите Законодатель выполнит. Причем без­различно, каким способом граждане получат эту медицин­скую защиту: будет ли она в данной местности платной, в другой бесплатной, а в третьей — страховой.