Война или мир: читать начало книги онлайн

— Мне совсем немного не хватило разбить проклятых русских. Я был побежден не гением их полководцев, и даже не бесчисленностью их орд, а безжалостным «генералом Морозом». Зима в России, это что-то ужасное для цивилизованного человека. Потому, запомните и запишите — воевать с Советами можно лишь в теплый сезон! Надеюсь, что вы окажетесь успешнее меня.

Майор вспоминал русских солдат, увиденных им тогда же в сорок четвертом. В поношенной форме, нередко немолодые, имеют вид совсем не молодцеватый — похожи не на бравых героев-победителей, а на работяг, только с завода, после тяжелой смены! А вот американские парни рядом с ними, хоть на обложку комикса рисуй — все молодые, сытые, во всем новеньком и блестящем — ясно, кто на роли победителей должен быть по праву! И что именно эти потертые мужики, а не бравые ребята из Штатов завладели двумя третями Европы, в том была вопиющая несправедливость — ничего, мы это сейчас исправим! Ведь если уже тогда Советы должны были ставить в строй стариков «за тридцать», а герр Манштейн рассказывал, что гунны творили в России — ужасно, но мы должны были лишить славян человеческого материала! — то сейчас у Дядюшки Джо должны быть большие проблемы с набором в армию! Так что и «бесчисленных орд» не должно встретиться на пути!

Прочих же можно было и не брать в расчет. Ясно, что немцы, покоренные и униженные русскими, при первых же наших победах восстанут и перейдут на нашу сторону! Ну а всякие там поляки, румыны, итальяшки — да пусть хоть под ногами не путаются, а то им же будет хуже!

— Эй, Боб! — снова подал голос наводчик — а отчего тебя к нам, и в заряжающие? Тебе ж по чину, вполне даже в командиры танка! Или вообще, не в боевое подразделение.

— Полковник приказал — ответил Боб — у командира, у тебя, у Фредди (тут он кивнул в сторону мехвода) у каждого свой люк, быстро выскочить, когда нас подожгут. А у меня нет, я должен буду кого-то из вас ждать. Так что предупреждаю — застрянешь в люке, я тебя за ноги и наружу, и мне плевать, что ты при этом переломаешь, или хоть шею свернешь, я в жаркое превращаться не хочу. Тебе в танке гореть не приходилось — ну а мне, три раза.

— У них нормальных танков нет — с сомнением сказал наводчик — их Т-54 был чемпионом, но в каком году его приняли, в сорок третьем? А наш «сорок шестой»? Тем более, там наша авиация все разбомбит — нам после, лишь проехать и территорию занять! Так тебя наказали — за что?

— Пришиб одного придурка, который всякие вопросы задавал — ухмыльнулся Боб — еще вопросы есть, или заткнешься?

И снова стал мучить губную гармошку.

— И пусть король глядит с холма — мы в бой идем, противник наш, держись!

Майор вспомнил странные слухи из Китая, неизменно опровергаемые как паникерские. Что у красных появились какие-то самолеты, превосходящие наши. Примечательно, что это печаталось исключительно в местных газетах — американская пресса и радио хранили молчание. А подполковник Форест сказал прямо:

— Парни, ну подумайте сами! Может, Советы и придумали что-то лучшее — но сколько у них таких, в сравнении с нашей воздушной мощью? Сколько они могут сделать действительно хороших истребителей — если всю войну просидели на наших поставках по ленд-лизу? За которые кстати, так и не расплатились, по бедности! Вот сколько у них сейчас этих реактивных Мигов, о которых лимонники с лягушатниками пишут всякие бредни?

— Ну, штук двести наверное — предположил капитан Адамс.

— Не двести, а тридцать два! — ответил Форест — мой приятель из разведотдела сказал, установлено точно. А в наших ВВС сорок тысяч боевых самолетов, вот и считайте!

Так что майор был уверен — будет приказ, и вперед, за победами, чинами и орденами! А когда мы войдем в Москву, и Россия капитулирует… вот тут среди офицеров тогда возник спор. Одни считали, что мы будем милосердными победителями, в отличие от Гитлера, ну что за дурной тон, убивать всех не разбирая, надо лишь тех, кто не приемлет наших идеалов! Другие же утверждали, что наша американская демократия, это бесспорно, самый лучший политический строй, и кто утверждает обратное, тот просто сумасшедший — однако же кто-то должен и работать на ее благо, и ведь вы не считаете, что все русские, негры, китайцы должны иметь равные права с белыми людьми? Тогда, сугубо в теории, можно было предположить, что чернокожий способен стать Президентом Соединенных Штатов, что есть абсурд! Хотя конечно, истинный джентльмен должен быть милостливым с животными и неграми, если конечно они смирны — быть подобием Саймона Легри, это дурной тон! Сошлись на том, что после победы — как наш Президент решит, так и будет. А вообще, русские после будут нам благодарны, за то что мы их освободили от сталинской тирании и приобщили к демократии!

Шестьдесят шестой танковый батальон Армии США во исполнение приказа, выдвигался к границе, чтобы поступить в оперативное подчинение командования 39й пехотной дивизии. Пятьдесят пять танков — в роте три взвода по пять машин, плюс два в управлении, и еще четыре в штабном взводе батальона. Но «паттоны» лишь в первой роте и в штабном взводе, получены этим летом, вместо «першингов», экипажами еще толком не освоены. Вторая рота на старых добрых «шерманах» с длинноствольной 76-миллиметровкой, третья на новейших легких «бульдогах», которые, однако, «шерману» почти не уступали: вес за двадцать тонн и тот же калибр пушки, в ту войну их бы к средним причислили, немецкий «панцер три» с ними наравне. Ну и в хвосте колонны тянулись с десяток грузовиков с батальонным имуществом и снабжением.

Должны были быть на месте еще засветло. Но эти проклятые лягушатники — их Президент сегодня выступил с совершенно возмутительной речью! Надежда, что из Вашингтона быстро вправят ему мозги — ну а пока, нас тут сразу стали за оккупантов считать? Когда мы готовы в бой идти, сражаться, а возможно и умирать, за свободу, равенство, братство, что там еще — этих лягушатников, которых русские в свои колхозы погонят и в ГУЛАГ сошлют, если придут завтра?

Был четкий план передвижения, полученный в штабе. Знаете, сколько труда стоит перебросить даже дивизию — если выделить ей «бутылочное горлышко» единственной дороги, колонна растянется на десятки миль! Потому, для каждого подразделения существует свой график и маршрут, это и есть важнейшая работа штаба. И вот все полетело к чертям!

Сначала был сломанный мост. Колонна дисциплинированно свернула туда, куда направлял указатель объезда. Затем был какой-то городок, решительно все жители которого не понимали по-английски. Затем выяснилось, что у одного из грузовиков почти пустой бак, а на попавшейся бензозаправке отказались принимать не только американские военные чеки, но даже и доллары! И уж совсем вопиюще, в какой-то придорожной забегаловке была надпись на двери — «американских солдат не обслуживаем». Тогда майор удержал парней, порывающихся остановиться и поучить хозяина вежливости — погромили после уже другую лавочку, на которой было написано, «американцам и с животными вход воспрещен», набили морды подъехавшим французским жандармам, отобрав у них оружие и бляхи, и продолжили путь.

Эти проклятые лягушатники — у них ведь было еще до той войны, «лучше нас поработят, чем опять Верден», так открыто писали газеты и кричали политики с трибун! Вот и сейчас — война еще не началась, а на дорогах уже полно гражданских, желающих убраться из опасного места — на машинах, повозках, велосипедах, и просто пешком! Как в книге Экзюпери про сороковой год. И вся эта орава, ползущая навстречу, ужасно мешает, лезет прямо под гусеницы — добро, хоть бы дорогу указали, так ни слова в ответ, «не понимают»! А кто-то и «янки, гоу хоум» проорал! Мерзавцы и трусы! А что со мной генерал сделает, за опоздание — из графика выбились уже!

— Передать по батальону — увеличить скорость! Делай как я!

И командирский «паттон», едва ползущий, резво рванул вперед. Не на пределе, мы все-таки не наци в России, людей давить — но кто не отпрыгнет, мы не виноваты! И хрустело, трещало под гусеницами — вот из старомодного автомобиля скакнули в разные стороны пожилой месье и его мадам, за секунду до того, как траки лязгнули по капоту его колымаги. Страшно орала покалеченная лошадь, почти как человек — а что осталось от телеги, по которой проехал танк, можно представить! А ручные тележки лишь хрумкали, превращаясь в размазанные по дороге кляксы. Снизу из толпы слышались крики, проклятия, стоны — то ли свое имущество жалели, то ли кого-то задавили случайно?

— Расступись, лягушатники! — орал высунувшийся из люка Джо — мы вас от коммунизма едем защищать! Дорогу солдатам мировой демократии!

Сколько они так ехали, разгоняя толпу беженцев и сокрушая их пожитки — милю, две, пять? Затем и народ с дороги куда-то пропал. И как назло, ни одного целого указателя — пару раз попались, так один был замазан краской, а второй и вовсе поломан! Время было позднее, уже начинало темнеть. Но местность вокруг вроде была похожа на один из участков карты, выпуска еще сорок пятого года. Кажется, сориентировались — если прибавим газ, то опоздаем несильно, и есть шанс отделаться лишь словесным взысканием. Поспешим!

Какую-то будку со шлагбаумом снесли походя. Вроде бы, там в сторону бежали какие-то в форме — плевать! Нам надо тут пройти — и интересы американской армии, превыше всего. Дорога снова вильнула в сторону, не так как должна быть на карте. Подумав, майор решил ехать до первого населенного пункта — а там, хоть пистолетом угрожая, узнать название и сориентироваться. И валить все на штабных умников, не озаботившихся сравнить местность с тем, что было изображено пять лет назад.

Дорога шла через поле, далеко впереди виднелись огни какой-то деревни, а справа, меньше чем в полумиле, тянулась лесополоса. И впереди, развернувшись поперек, стояла машина — полицейская, с мигалкой. И всего один человек рядом — в руке не оружие, а жезл. Вот только даже в сумерках можно было различить, что окраска машины отличается от принятой во Франции черно-белой. Что за черт — неужели… Майор выругался и приказал водителю — стой!

Йозефу Линдену было страшно — встать на пути несущейся танковой колонны, а вдруг раздавит, и не заметит? Но статус германского полицейского обязывал — и привычка, что в Германии на неподчинение полиции решались лишь самые отъявленные мерзавцы. Известие с таможенного поста на старой дороге (по ней почти не ездили сейчас, как в десяти километрах к северу проложили шоссе) пришло полчаса назад. И за это время унтер-офицер Линден успел сделать многое… и отправить своего напарника, Клауса, с поручением, мальчишка справится, да и черт знает этих чужаков, а вдруг и вправду будут стрелять? Но полицейский прежде всего обязан выполнить свой долг! Он на своем посту оставался, даже когда русские сюда вошли — и ничего ведь, не только не расстреляли, но даже и на службе оставили?

— Стоять, именем закона! Кто вы и что делаете на территории Германии?

Майор разобрал лишь лающую немецкую речь — уж ее с французской не спутать никак! Кажется, мы в полном дерьме, парни. Если войны пока нет. А впрочем, кто докажет что мы тут были? Сейчас развернемся и назад, уж все повороты и развилки я запомнил! И в том, французском городке молчунов, повторим задуманное — если они нам не помогут, я там всех самых главных арестую, и буду трясти, чтоб еще и проводников дал! А вот с этим — прости, дойче полицай, но тебе не повезло оказаться не в то время и не в том месте! Когда честь Армии США никак не позволяет уходить, подобно схваченному за руку воришке!

«Паттон», дав полный газ, наехал на полицейскую машину. И развернулся, гусеницами мешая там все с землей. Полицейский отскочить не успел. Ничего личного — не следовало тебе нас тормозить. А сейчас мы развернемся и уйдем, окей?

И тут 100-миллиметровый бронебойный снаряд врезался в борт, позади башни. Лесополоса справа озарилась вспышками выстрелов, не меньше десятка! С шестисот-семисот ярдов, по бортам остановившейся колонны! И больше половины из первого же залпа, попали в цель!