Война или мир: читать начало книги онлайн

Из сообщения ТАСС. 14 сентября 1950 г.

Продолжается героическая борьба китайского народа, под руководством Коммунистической Партии Китая и при интернациональной поддержке СССР, против американских интервентов и их белокитайских пособников-прихлебателей. В провинции Шэнси идут бои между экспедиционым корпусом США и Китайской Народной Армией, поддержанной частями маньчжурских, корейских и советских добровольцев. В среднем Китае коммунистический партизанский отряд под командованием товарища Ли Юншена захватил и продолжает удерживать авиабазу Синьчжун, до недавнего времени использовавшуюся ВВС США.

Валентин Кунцевич, он же «Скунс» он же «Куницын».

И пришел Свет. Ночь превратилась в день — но не было времени смотреть, удивляться, и даже задумываться, если хочешь жить.

Спасли лишь рефлексы, и еще тень, от башни КДП (контрольно-диспетчерского пункта). И то, что рядом была траншея, отрытая, как раз, на такой случай — благо, привлеченной китайской рабсилы хватало. Валентин свалился туда, увлекая за собой Писателя — и некогда было жалеть тех, кто остался в КДП, им уже никак не поможешь, а сам погибнешь.

Затем пришел Звук — даже не сила звука, а звучание силы. Земля ходила волнами, и было страшно, что траншея сейчас схлопнется и превратится в могилу. Бесстрашных людей не бывает (если только не психи, или на наркоте — но такие и гибнут первыми, причем без пользы и славы), страх нужен, как указатель «где надо, пригнуться, где надо, ползти». Но для ударной волны атомного взрыва нет разницы, кто ты, подполковник спецназа с позывным «Скунс», Дважды Герой с личным кладбищем в пару сотен, или свежепризванный китайский доброволец.

И ведь мы достали эту сволочь — локаторщики с «Березы» засечь его еще на подлете успели, и истребителей подняли, и доклад пришел — перехвачен, атакован, горит и падает! Еще в первые сутки сюда эскадрилья «мигов» прибыла, но они мало того, что ночью не видели ничего, так еще с нашей территории дотягивали на пределе, даже с подвесными баками, а если еще и бой на маршруте вести? Потому через два дня их заменили «Як-25», всего четверка, мало пока этих дальних и ночных истребителей — но и у американцев в глубинном Китае реактивные пока не замечены вообще, ну а гоминьдановцы исключительно на «мустангах» и «тандерболтах» воюют. Суки заокеанские, то ли даже погибая, успели бомбу сбросить, то ли она, уже поставленная на боевой взвод, рванула в падающем самолете, когда высотомер выставленный уровень показал. Сами сдохли — и нас решили утянуть за собой?

Нет, пронесло — мы живы. Взрыв килотонн в двадцать (было бы больше — мы бы сейчас с апостолом Петром беседовали). И кажется все-таки, воздушный — как тени падали. Значит, радиоактивной дряни прилетит меньше — хотя, если высота малая, и огненный шар коснулся все же земли? Проникающая радиация осталась — но по нормативу, открытая траншея уменьшает дозу в полтора раза. А вот радиоактивная пыль, если не на одежде и коже, откуда ее можно смыть, а при вдыхании — это смерть. Так что, быстро «намордники» нацепить, ватно-марлевые, что с первого дня здесь вместе с противогазом таскаем. И можно выглянуть, ситуацию оценить.

База горела. Вышка КДП просто исчезла — даже могилы не было у четверых русских парней, дежурной смены связистов (и мы с Писателем там же бы остались, если б не вышли меньше чем за минуту до того). Падлы америкосские, все у вас не как у людей, на нашей базе штаб и центр связи был бы в бетоне и под землей, а у вас — домики дачной капитальности, даже не обвалованные, пуля из АК насквозь прошибает. Нам штурмовать это, неделю назад, было одно удовольствие, но сейчас — полный песец! Хорошо хоть, местных китайцев с лопатами нагнали, успели траншей и котлованов для техники отрыть, а то ведь и этого не было, лишь колючка по периметру, вышки с пулеметами и пара жиденьких дзотов. И раз отбой тревоги дать не успели, а был условленный сигнал «воздушная тревога, атом, всем укрыться», красными ракетами в зенит — то не мы одни уцелели? Только бы не радиация, блин — не должно, дистанция была, по грубой оценке, километра три-четыре-пять, и вспоминается, что даже в Хиросиме на таком удалении были живые и здоровые? Или нет?

Здесь не было Хиросимы и Нагасаки. И нет Корейской войны — поскольку по итогам сорок пятого есть лишь одна, наша, социалистическая Корея, КНДР. Зато Китайская война не завершилась в сорок девятом, поскольку мы из Маньчжурии не ушли. И первая в этом мире атомная бомба (тоже американская) упала на Сиань, столицу Особого коммунистического района Китая, 25 августа 1950 года — погибло от ста до двухсот тысяч китайцев (цифры разнятся), и полсотни наших, советская миссия при штабе Мао (сам же он, гад, уцелел!). После чего советские танки двинулись за Хуанхэ, вдавливая в пыль гоминьдановскую сволочь. И Сиань, «Хиросима» этой реальности, здесь не осталась безответной — последовал уже наш ядерный удар по Шанхаю (вернее, по порту, построенному севернее, на берегу Янцзы), когда там выгружалась свежая дивизия Армии США. В ответ, к нам прилетело — вместо Нагасаки в иной истории. Что ж, это все ж лучше — чем если бы по мирному городу. А мы живы, вам назло — ну кто из служивших в армии РФ двадцать первого века мог бы сказать, что побывал под атомным ударом?! Это в веке двадцать первом, ядерное оружие есть средство политическое, последний довод Держав — ну а тут, после недавней большой войны, оно воспринимается как просто Очень Большая Бомба, без особого пиетета. Может быть оттого, что про «ядерную зиму» тут еще не слышали, и «На последнем берегу» не смотрели?

А все же мы вас сделали — а нефиг было перебрасывать эскадрилью новейших В-47 на этот аэродром, еще советской постройки тридцатых. И угрожать нам атомными ударами по Сибири, Транссибу, Средней Азии — с направления, где у нас ПВО была куда слабее, чем в Европе. Победа в этой истории была в сорок четвертом, так что не случилось тут Арденн, не были вы знакомы с «бранденбургом», да и Китай конца сороковых больше на нашу Гражданскую похож, чем на территорию под немецкой оккупацией, пространство большое, войск мало, ну что такое десяток американских дивизий на весь Китай, и то из них четыре в «котле» в Шэнси застряли, одна через Особый район пробивается с боем, одна в Шанхае погибла целиком, и одна в Циндао капитулировала; у гоминьдановцев армия огромная, но вояки — полный отстой. Немецкого «орднунга» и близко нет — в каждой провинции свой батька-атаман, или, по-китайски, «генерал-правитель», своего же Чан Кай Ши слушают, лишь когда хотят. И воевать не умеют совсем — их тут японцы, будучи в соотношении один к двадцати, ссаными тряпками гоняли, как крыс. Нас вот пытались атаковать, ну смех один, бежит по чистому, насквозь простреливаемому полю, толпа живых мишеней, как на убой. А нам после, когда ветер с той стороны, хоть в противогазе ходи. Мы даже кричали туда по-ихнему через матюгальник, уберите трупы, мы по похоронщикам стрелять не будем. Услышали, выползли — и забрали все, что можно унести: винтовки, подсумки, даже лохмотья с тел поснимали, голыми гнить оставили. Поскольку оружие и сапоги, это вещи дорогие, ну а людишек в строй в любой деревне можно наловить.

Что есть очень гут — эпицентр от нас к востоку, а значит осаждающему нас воинству «енерала» Мо должно достаться куда больше нашего. Уверен, они там ни укрытий не копали, ни прятались по тревоге — вряд ли американцы своих шавок предупредили. Я бы, на их месте, атаковал немедленно, пока те, кто дозу схватил, еще боеспособны — наши бы просто озверели, когда терять уже абсолютно нечего, да и японцы бы вперед пошли, себя не жалея. Но у гоминьдановцев, после ядерного удара, спрашивать, как скоро их офицеры восстановят управление войсками, вы смеетесь? Те, кто жив остался, и не был затоптан удирающей толпой — еще своих подчиненных обгонят (а что еще ждать от тех, кто чин за деньги купил?). Так что несколько часов у нас есть.

Севернее поднималось яркое пламя — топливохранилище горит. Возле полосы горящие обломки аэрофлотовского транспортного «юнкерса», прилетевшего накануне вечером (привез какие-то расходники для летунов, обратно должен был загрузиться трофеями). Юншен где — если он, собака, умудрился погибнуть, я его на том свете достану! Когда ты больше всего нужен — нас тут было, после того, как раненых при штурме домой самолетами отправили, двести семьдесят девять человек, в том числе пятьдесят два русских (и половина, это тыловые, в обеспечение), а прочее, китайцы. На кой черт я сам тебя из отделенных в комбаты произвел, из ефрейтора в капитаны — если уж в Москве решили, что американскую авиабазу громил «китайский партизанский отряд», ну а нас, советских, тут и близко не было, призраки мы, невидимки. Когда трофеи на Большую Землю отгоняли, тут даже корреспондент «Правды» прилетал, фото делал, интервью у товарища Ли Юншена брал (которое сочинять мне пришлось) — наверное, после этому кадру еще и идейную биографию придумают, пламенного идейного борца за коммунистическое дело. Хотя по жизни он успел и в нескольких бандах побывать, под знаменами разных «енералов», а нам попался, прямо как рекрут в армию Фридриха Прусского — мне показался толковым, вот и вытянул счастливый билет. Будет теперь исторической личностью, если не убьют, и не переметнется.

Вообще, китайских товарищей коммунизму учить — как шимпанзе на мотоцикле ездить. Солдат, даже спецуру, из этих «сипаев» натаскать можно, хоть по принципу «делай как командир» — но как политработники ни старались просветить насчет учения Карла Маркса, которое всегда истинно потому, что верно, китайцы понимают как привычно им: сидит в Москве Красный Император Сталин, у него верная армия, чиновники и народ — и все, что от Императора исходит, это высшая истина по определению, ну а кто посмеет усомниться, тому голову долой. Маркс писал об «азиатском способе производства» — а ведь могу теоретически представить, Китай какой-нибудь ханьской династии, где правит император, назначает чиновников, земля вся государственная, аристократов и частной собственности нет: ну прямо, социализм — а вот в Европе такое не смотрится совершенно. Вроде, там чех Ян Жижка пытался ввести, что все общее, труд есть бесплатная и всеобщая обязанность — так его за такое свои в итоге и прибили? (прим. авт. — Кунцевич ошибается. Жижка успел умереть до того, как «таборитов» перебили «умеренные»). И даже наша военная традиция, в противоречие с китайской «достойный человек не станет солдатом», у наших «сипаев» находит самое простое объяснение — мы ведь северные варвары, как Чингисхан и прочие хунны-монголы, у которых как раз было, война превыше всего, и за каждого воина отвечает весь его десяток, или сотня.

Писатель, ты как, цел? Тогда слушай боевой приказ. Вон, из соседней щели двое гавриков вылезли — скажи по-ихнему, чтоб живо сюда! Даже маски нацепили, молодцы — как рядовые исполнители, китайцы очень зер гут. Теперь — чтоб они пробежались вокруг, и передали: от всех командиров подразделений сюда прислать делегатов, а кто подразделение потерял, тем самим здесь быть! Товарищу капитану Ли Юншену особенно — товарищ Куницын его тут ждет. Время пошло!

Порядок понемногу восстанавливался. Наши откуда-то появились, спецура — Мазур, Репей. Еще нескольких китайцев с тем же поручением отправили. Юншен наконец прибежал — Валентин рявкнул на него, для порядка, ты где болтался так долго? Первым делом — о потерях в людях и технике доложить!

Русский характер, блин! С одной стороны, паники не было никакой — после такой войны, что всего шесть лет назад завершилась, даже на атомную бомбу смотришь философски, как на очень большой обстрел. И китайцы, глядя на Больших Советских Людей, вели себя так же. С другой же — ведь прошла команда «тревога, атом»! Но если китайцы реагировали абсолютно правильно, «как учили» — в ближайший окоп залечь, на небо не смотреть, респираторы натянуть — то наши «ну еще немного, еще успеем», около самолета на полосе до последнего с грузом возились. В итоге — китайцев в строю осталось двести пять, раненых в различной степени четырнадцать, убитых всего восемь (кто укрыться не успел). А наших — в строю двадцать девять, считая с легкоранеными, тяжелых «трехсотых» восемь, погибло двадцать семь (считая экипаж прилетевшего аэрофлотовского Ю-290). Расчет «Березы» погиб в полном составе — локаторщики до последнего оставались на боевом посту. Из истребителей, два «яка» сгорели на земле, из взлетевших приземлился лишь один, и то разбился при посадке (экипаж жив). А вот техника в котлованах в большинстве исправна, или с минимальными повреждениями — уже установили, что на ходу все шесть установок РС, оба БТР с зенитками, трофейный танк и еще два полугусеничных БТР. По грузовикам и джипам надо смотреть — но автопарк на базе изначально был такой, словно американцы вообще пешком не ходили, за сотню единиц — включая тягачи, цистерны, санитарки, ремлетучки. Основное топливохранилище горит — но мы часть горючки в бочках и канистрах в ямах успели рассредоточить, так что заправлять есть чем. Так же и продукты — и еще из-под развалин раскопаем, что тушенке в банках сделается? Основная аппаратура связи погибла вся, но резерв остался (целых два «северка»). Уцелели и приборы у «химиков» (отделение химзащиты, они же по уставу за контроль радиации отвечают).

А взрыв маловысотный. И ветер с той стороны тянет. Срочно измерили — не то чтобы смерть, но для здоровья категорически не полезно, особенно если этой гадостью дышать! Вы пробовали в противогазе быть круглосуточно? И нет у нас больше ни локатора, ни истребителей — если завтра решат бросить еще. Или же, самое худшее — я бы на месте американского командующего, непременно озаботился бы «группой зачистки». Поскольку даже ядерный удар, как и артподготовка, не дает гарантии уничтожения всех. И сидит уже где-то рядом отряд их коммандос, чтоб выживших добить. Как мы в сорок пятом, готовясь брать «водопроводчиков» Исии, специально сформировали целых два «десантных батальона химзащиты», а по существу, подразделения первого броска в очаг ядерного или химического поражения, специально на эту задачу оснащенных и обученных. Эти батальоны (уже не два, побольше) и сейчас у нас в строю — и нам известно, что и в Армии США что-то подобное есть (рейнджеры сухопутных войск). А значит, очень скоро, весьма вероятно, жди гостей по-настоящему опасных, а не вояк «генерала» Мо!

Валентин выругался. Про себя — подчиненным не подобает видеть командира, не уверенного в том, что он делает. Первый этап операции прошел великолепно — при том, что весь План был импровизацией в чистом виде. Впрочем, самый блестящий успех приходит либо после скурпулезнейшей подготовки и абсолютного обеспечения силами и ресурсами, готовыми парировать любую угрозу, либо в результате наглейшего и стремительного кавалерийского наскока, когда враг просто не успевает опомниться и адекватно отреагировать. Известие о появлении В-47 на этой авиабазе, приближенной к границам СССР, вкупе с осознанием факта, что янки сошли с катушек и реально собираются применить ядерное оружие, возможно даже и по нам, при нежелательности нашего превентивного удара (тогда уж точно, сорвемся в Третью мировую) — все навалилось за считанные недели, в отличие от штурма «водокачки 731», который готовили более чем за полгода. Но ведь именно на такой случай держали наготове нашу русско-китайскую команду — и план родился и был утвержден, в рекордно короткие сроки. Первый этап, с захватом базы, был тщательно просчитан — с учетом того, что у амеров сейчас просто нет возможности надежно контролировать свой тыл, а также опыта рейдов наших партизанских соединений в сорок втором- сорок третьем, и действий передовых отрядов танковых армий в сорок четвертом. Сочли, что выполнение задачи-минимума, нанесение «неприемлемого ущерба» сооружениям базы и авиатехнике на ней, обеспечивается с вероятностью девяносто процентов. Полный захват базы со всем ее содержимым и при минимальных собственных потерях, считался крайне маловероятным. Имея три сотни бойцов, причем в подавляющем большинстве китайских «сипаев», а не бригаду спецназа, натасканную как раз на такие задачи — на текущий момент в Советской Армии таких бригад восемь, из которых три в ГСВГ, по одной в Италии, на Балканах, в Иранском Курдистане, и две в Союзе, в Европейской части, отчего не выделили ни одной на ДВ? Была бригада спецназа ТОФ, но вопрос о привлечении ее даже не поднимался — «у моряков свои задачи», Японию что ли брать? А вышло — когда на базу вошла «американская» колонна (по всем законам войны, нам светит расстрел, если в плен попадем), то дальше вышла резня: внезапная атака спецуры, работающей в высоком темпе и жестко настроенной убивать, это страшней атомного удара: от взрыва легче укрыться, чем от грамотной зачистки территории. Их втрое больше — так учтите преимущества работы слаженной командой, а у противника личный состав россыпью, не собран в подразделения, и тыловые это даже не пехота, ну и конечно, в небоевой обстановке по территории базы мало кто ходит при оружии, кроме пистолетов у офицеров. Добавьте еще внезапный удар реактивных минометов по казарме охранного подразделения (если не накрыло всех реально боеспособных, то оружейку у них разнесло и штаб) — после чего две сотни бойцов, обученных работать в команде и по секторам, крошат всех направо и налево. Выжили лишь те, кто сообразил не геройствовать, и кого мы сочли целесообразным взять в плен. Получив известие, на Большой Земле не щелкали клювом — в рекордный срок, меньше чем за сутки, организовали перегон трофейных В-47 на нашу территорию. Уже ночью прилетели наши транспорта, привезли команду авиаинженеров, технарей и, главное, перегоночные экипажи из лучших пилотов, каких нашли на Дальнем Востоке — старшим был сам Петр Стефановский, летчик-испытатель, сейчас служил в генеральной инспекции ВВС, но и флотские летчики тоже были. Причем экипажам хоть выспаться дали, иначе за штурвал не сесть — ну а нам пришлось в темпе вальса, московским товарищам фронт работ обеспечивать и пленных трясти. Отправили «жирных карпов», а вот после, надо было отсюда валить, и как можно скорее. Но вмешалась политика, и хомячиный инстинкт, черт бы его побрал!

Умным мужиком был Сунь-Цзы, сказав что когда политика лезет в военные дела — ничего хорошего не выходит. Вроде бы, в Москве начались переговоры, амеры тоже не были готовы к Третьей Мировой, особенно после Шанхая, пятьсот килотонн одним ударом, причем на носителе, принципиально не сбиваемом существующей ПВО — флотский «гранит», привет из двадцать первого века. И вот выйдем отсюда уже после, с развернутыми знаменами — а надо было различать войну и понты. Ну и — как выяснилось после, янки и на момент бомбежки считали, что все их «секретные» бомберы пока еще здесь, прозевали они улет трофеев, и спешно готовили свой удар, пока мы, в блаженном неведении, выгребали с базы все, что можно открутить, даже нелетные экземпляры бомбардировщиков разбирали по узлам и агрегатам, грузили оборудование из мастерских (умеют же американцы производственный процесс улучшить и облегчить). И вот, дождались! Теперь надо ноги уносить, пока целы.

Местных жалко. Тут рядом даже не деревня их была, поскольку хлебопашеством не занимались, а целый городок при базе, купи-продай-окажи услугу. Война им не война, уже их соотечественники, числом тысяч в сто, ну может поменьше, «правительственные войска» генерала Мо нас обложили и обещают, если сами сдадимся, то совсем небольно убьют — а эти из городка шастают к нам как к себе домой. Запомнился дед колоритный, с тремя сыновьями — еще с американцами подрядился на чистку всех отхожих мест базы (ценное и дорогое удобрение для полей), причем как рассказывали, после жестокой конкуренции и драки с другой семейкой, претендующей на то же самое; наши бы за такую работу взялись лишь за хорошую плату, или распоследние штрафники, и не иначе, чем в противохимических резиновых костюмах — а эти просто раздеваются и лезут в яму голышом, с лопатами и корзинами. А когда потребовались землекопы, траншеи и котлованы рыть, за одну лишь кормежку (что не съедят, с собой дозволялось брать — с американского склада, не жалко) — то вместо требуемой сотни набежало больше тысячи желающих. А нам головная боль, вдруг это переодетые солдаты генерала Мо, навалятся, нас массой задавят — мы пулеметы выставили, на всякий случай, и бдительно смотрели. А они лишь спрашивали, нет ли еще работы? Теперь нет ни городка, ни тех китайцев. Ничего, падлы пиндосские, мы вам и за это счет предъявим!

Так это уже что — Третья Мировая, или пока еще локальный конфликт? Судя по сводкам, до обмена ядерными ударами по территориям собственно СССР и США еще не дошло. Так и год пока пятидесятый, даже не шестьдесят второй, у самих америкосов с атомной дубинкой пока негусто. И СССР здесь гораздо сильнее, Победа была в сорок четвертом, и встреча с союзниками была не на Эльбе а на Рейне, так что нет тут двух Германий, а единая наша ГДР, да еще и Народная Италия в соцлагере. Вот только если посчитать изменения в мировом масштабе — рассказывал как-то наш отец-Адмирал, в шутку или всерьез, как бы там наверху некая сущность, с крылышками или с рогами, баланс подводит, сколько душ прежде времени земную юдоль покинуло по нашей вине — с тех пор, как атомная подлодка СФ «Воронеж», выйдя в поход в 2012 году, неведомым способом попала в июль 1942! Имея на борту, помимо прочего положенного, шесть «гранитов» с боеголовками по пятьсот килотонн (одна как раз по Шанхайскому порту и прилетела), и нашу группу подводного спецназа СФ, девять нас было, осталось семь, Андрюха Каменцев на Одере погиб в сорок четвертом, а второй Андрей через год, в Маньчжурии, когда «водопроводчиков» брали. И он, Валентин Кунцевич, здесь не родился еще — и даже родителей его пока нет; а впрочем, пусть фантасты сочиняют про растоптанных бабочек и парадоксы! Параллельный это мир или перпендикулярный — теперь это наш мир, в котором жить. И не самый худший — как сам Кунцевич восемь лет назад еще старлеем был, а не подполковником с двумя Звездами; и СССР тут в гораздо большем авторитете. (прим. авт. — о том см. предыдущие книги цикла «Морской Волк»).

А посему — за свою жизнь будем драться до конца. Чтоб не мы, а те, по ту сторону мушки, за свое Отечество сдохли. Мы же еще на торжестве Победы попляшем. Нечего нам тут больше делать — идем на прорыв. Благо, план есть, мероприятия проведены, кой-какие запасы уже упакованы, а прочие — в темпе в машины перекидать!

«Леший» (это Мазур), возьми взвод китайцев, и выдвигайся вдоль дороги. Пока там все разбежались — но опомнятся, и могут путь оседлать, придется тогда прорываться с боем и потерями. Ну а мы за тобой. Возьми рацию и держи связь с Кузьмичом, чтоб он тебя огнем поддержал — если обнаружишь американцев.

Кузьмич — грузись и выдвигай свою артиллерию. И ты понял — с «Лешим» на связи, будь готов поддержать.

Остальным — быстро провести инвентаризацию техники и запасов. И грузить в темпе — время пошло!

Еще, вместе с особистом, составить акт об уничтожении «Березы». Что от секретной техники осталось — подорвать (благо, есть чем — авиабомбы на складе остались). Чтоб не было вопросов, что что-то досталось врагу — не простят!

А что с пленными делать? Которых, даже после отправки самых ценных на «Большую Землю», осталось еще голов двести? Ангар, где их держали, разворотило, и кого-то прибило — но многие живые, есть даже не пострадавшие совсем… и медпомощи требуют, суки! Помощи, вам?! Товарищ Ли Юншен, приказываю выделить расстрельную команду — думаю, взвода хватит. И чтоб выживших не было — после проверить штыками!

Особист, майор Бородай, рожу скривил. И пробурчал что-то про устав. Это бандитов, взятых с поличным, законом положено к высшей мере после первичного допроса — в Киеве в сорок четвертом и было ведь так! А тут военнослужащие США, находящиеся при исполнении своих обязанностей, в соответствующей форме со знаками различия, и личными документами. И вообще, для СССР могут быть политические последствия не те! Отчего вы смеетесь, товарищ подполковник?

— Да так, мысль хорошая в голову пришла. Это вы правильно заметили, товарищ майор госбезопасности, с политической точки зрения лучше будет, если янки сгорели от своей же бомбы. А тут следы от пуль, штыков — нехорошо! Тут огнеметы бы — но нету. Так что, Репей, тебе задача — все подорвать, чтоб в фарш. И еще бензинчиком, для правдоподобия. И чтоб поменьше народа о том знало. Чего вылупились — исполнять! Время пошло!