В начале ноября обе стороны готовились к наступлению: Роммель задался целью занять Тобрук и обеспечить свой левый фланг и тыл, а Каннингхэм стремился вновь оккупировать Киренаику. В основе плана Каннингхэма лежал двойной охват армии противника наступлением с юга и наступлением с севера силами гарнизона Тобрука. 30–й корпус должен был двинуть 7–ю танковую дивизию, 4–ю танковую бригаду и 1–ю южноафриканскую дивизию из Маддалены, находившейся на правом фланге противника, к Габр—Салеху, а 13–й корпус — сковывать противника на фронте. После введения в бой танковых частей противника 13–й корпус должен был перейти в наступление, а гарнизон Тобрука — нанести удар по левому флангу и тылу.
Дополнительно к этим действиям 29–я пехотная усиленная бригада должна была наступать из Джарабуба, занять оазис Джало, затем устремиться на северо—запад и перерезать дорогу Триполи — Бенгази. До начала наступления военно—воздушные силы должны были действовать на коммуникациях противника, бороться за господство в воздухе и утром в день перехода в наступление обрушиться на аэродромы противника. Вместе с тем должны были подвергнуться бомбардировке Неаполь и другие порты снабжения в Италии, а также Бенгази и Триполи.
Наступление было назначено на 18–е число, однако, к несчастью для Каннингхэма, 17 ноября над обеими армиями пронеслась сильная гроза, и ни один британский самолет не смог подняться в воздух в эту ночь.[196] Не менее несчастливым было и то обстоятельство, что Черчилль поспешил разрешиться воинственной декларацией, которая подняла оптимизм до предела. «Армия пустыни, — говорилось в послании Черчилля солдатам и офицерам, — может вписать новую страницу в историю, не менее славную, чем сражения у Блен—хейма и Ватерлоо». Фортуна, однако, не совсем оставила наступавших; Роммель настолько не ожидал наступления, что в момент его начала отсутствовал, так как находился в Риме.[197] Внезапность была, таким образом, полнейшая.
Наступление началось еще до рассвета и к концу дня 7–я танковая бригада находилась в 10 милях к северу от Габр—Салеха, 22–я танковая бригада — западнее в ее тылу, а 4–я танковая бригада — к юго—востоку от 7–й танковой бригады. 1–я южноафриканская дивизия приближалась к Эль—Куаску. Противника нигде не было; не видно было ни одного вражеского самолета.
19 ноября 7–я танковая бригада вышла в район севернее южного эскарпа Сиди—Резех, затем 7–я группа поддержки заняла его. По—видимому, в расчете на то, что перед ней итальянцы и их легко разгромить, 22–я танковая бригада атаковала дивизию «Ариете» в Бир—эль—Гоби. Однако на этот раз итальянцы держались крепко и, вступив в ожесточенную схватку, нанесли англичанам серьезные потери. Правее 4–я танковая бригада вступила в бой с германскими танками к востоку от Габр—Салеха. Таким образом, к исходу дня 3 бригады оказались разбросанными на большом пространстве. Роммелю представилась прекрасная возможность бить врага по частям, чем он немедленно и воспользовался.
Рано утром 20 ноября Роммель бросил мощную танковую группу против 4–й танковой бригады. Генерал Норри приказал 22–й бригаде прекратить бой в Бир—эль—Гоби и поспешить на помощь 4–й бригаде. После боя с 4–й бригадой противник отошел, однако по прибытии 22–й бригады вернулся и возобновил наступление. Позднее германские танки отошли на юг и, повернув на северо—запад, по прямой устремились к Сиди—Резеху; там германские танки и пехота атаковали 7–ю танковую бригаду.
Вскоре после рассвета 21 ноября разведка 7–й танковой бригады донесла о приближении с востока неприятельских танков. Немедленно 4–й и 22–й танковым бригадам было приказано догнать немцев и ударить с тыла. Однако недостаток горючего задержал их. Германские танки застигли 7–ю бригаду в самый разгар боя.
Последовало ожесточенное танковое сражение, в котором к концу дня приняли участие 4–я и 22–я танковые бригады. Южнее 5–я южноафриканская бригада была остановлена в 10 милях от Сиди—Резеха. В 6 час. 30 мин. утра гарнизон Тобрука перешел в наступление, к востоку от города Новозеландская дивизия обошла южный фланг укреплений противника и вышла в тыл форта Капуццо.
В течение следующих двух дней (22 и 23 ноября) около Сиди—Резеха развернулось одно из самых крупных танковых сражений за всю войну. В середине сражения генерал Норри, узнав, что 5–й южноафриканской бригаде угрожают танки противника, послал ей помощь. Несмотря на это, бригада была разбита и полностью рассеяна.
Тем временем 7–я группа поддержки была выбита с аэродрома в Сиди—Резехе и отброшена к южной стороне эскарпа, откуда отступила к Габр—Салеху. 70–я дивизия из Тобрука добилась незначительных успехов. 4–я индийская дивизия 13–го корпуса заняла Сиди—Омар.
Так закончился первый этап кампании. Важный эскарп Сиди—Резеха, легко захваченный 19 ноября, был потерян из—за чрезмерной растянутости с самого начала 7–й танковой дивизии. Обе стороны понесли тяжелые потери в танках. Англичане значительно острее ощущали потери, так как у немцев служба ремонта и восстановления танков была поставлена несравненно лучше. «Их огромные колесные и гусеничные танковые транспортеры, — пишет Алан Морхед, — по существу, шли в бой вместе с танками. Бой еще продолжался, а экипажи транспортеров были уже. готовы взять на буксир поврежденные машины, оттащить их в безопасное место и немедленно взяться за ремонт».[198]
Вторая фаза кампании, как и первая, началась с внезапности, однако на этот раз жертвой оказался Каннингхэм.
При сложившейся на утро 24 ноября тактической обстановке, указывает генерал Мартел, Роммелю следовало бы сковать британские танковые части в процессе перегруппировки и напасть на них по частям, а разбив их, Роммель «облегчил бы себе осуществление дальнейших планов».[199]
Тактически все это бесспорно, однако в высшей степени трудно сковать высокоподвижные части. Более того, оправдывала ли стратегическая обстановка риск задержки, не говоря уже о провале? А она была такова: значительные гарнизоны Роммеля удерживали Бардию и Халфайский проход в 40 милях к востоку от Сиди—Резеха; его главные танковые силы сосредоточились около Сиди—Резеха, между тем в ближайшем тылу их путям отхода угрожала 70–я дивизия из Тобрука. Если бы Роммель атаковал 7–ю танковую дивизию, находившуюся южнее, и не добился немедленно успеха, а Новозеландская дивизия, продвигавшаяся в восточном направлении из района Капуццо, тем временем соединилась бы с 70–й дивизией, тогда Роммель почти наверняка утратил бы не только путь к отступлению, но и свою линию снабжения к складам горючего, находившимся севернее эскарпа между Тобруком и Бардией. В результате танки Роммеля не могли бы действовать.
Поскольку наступление в южном направлении было тактически невыгодным, теперь перед Роммелем оставался выбор: либо наступать на север, либо на восток, или отступать на запад. В первом случае это наверняка привело бы к отходу 70–й дивизии к Тобруку; 7–я танковая дивизия, приведя части в порядок, вновь устремилась бы в северном направлении, а Новозеландская дивизия продолжала бы наступать на запад. Поэтому наступление в северном направлении даже в случае успеха поставило бы Роммеля в такое же невыгодное стратегическое положение, как и неудачная попытка наступать на юг. Отступить на запад означало не только уйти с поля битвы, но и оставить на произвол судьбы приграничные гарнизоны. Роммель решил пойти на риск: бросить 15–ю и 21–ю танковые дивизии через фронт противника к Бир—Шеферзену, то есть в восточном направлении, разнести тылы 30–го корпуса и заставить корпус отступить на восток от своей исходной позиции. Если бы этот рискованный шаг удался, его наверняка превозносили бы как мастерский удар. Он провалился, и все же нельзя расценивать наступление Роммеля как опрометчивость.
Прорыв немецких танков вызвал дикую панику в английских войсках. Морхед, находившийся в самой гуще событий, пишет: «Мы бежали в тот день 9 часов. Смятение, страх и неуверенность охватили всех. На каждом привале возникали слухи, никто не имел указаний. У каждого были свои теории, но никто не имел плана… Во время этого длительного нервного бегства я стал понимать, что значит паника. Мы бежали от неизвестного в самих себе и в противнике… Если бы нашелся какой—нибудь командир и сказал: «Остановитесь здесь, делайте то—то и то—то», — наш страх наполовину исчез бы».
Через две страницы он подытоживает создавшееся положение следующим образом: «Казалось, что Роммелю удалось нанести мастерский удар. Каннингхэм без колебаний указал, что единственный разумный путь — вывести армию из Ливии для перегруппировки. Большая часть его танков оказалась потерянной. Он утратил управление многими частями армии. Новозеландцам удалось установить контакт с гарнизоном Тобрука у Эль—Дуда, однако связь была нарушена через несколько часов. Немцы устремились вперед, ликвидировали плацдарм, и Тобрук опять превратился в осажденную крепость, где оставалось едва на 48 час. боя снарядов для 25–фунтовых орудий. Из двух штабов британских корпусов штаб 30–го корпуса был загнан в Тобрук и осажден там, а штаб 13–го корпуса рассеян, и с ним потеряли связь».[200]
Из изложенного видно, что если бы Каннингхэм имел свободу действия, то Роммель одержал бы огромную победу. Однако этого не случилось. Мы видим прекрасный пример влияния руководства на ход сражения в критический момент. Окинлек вылетел в пустыню и «сказал окончательное и непреклонное «нет» в ответ на предложение отступать».[201]
Если бы он не сделал этого, Роммель почти наверняка подтянул бы транспорт снабжения, привел в порядок танковые части и стал по пятам преследовать отступавших. Однако 4–я индийская дивизия упорно сопротивлялась, связывала противника. Убедившись, что противник решил остановиться, Роммель немедленно вывел из боя 15–ю и 21–ю танковые дивизии и отвел их к базам снабжения между Тобруком и Бардией.
Исправив смелым вмешательством создавшееся положение, Окинлек вернулся в Каир, отстранил от командования Каннингхэма и назначил на его место генерал—майора Н. Ритчи.
Третий этап кампании начался 26 ноября. В этот день Новозеландская дивизия выбила немцев из Сиди—Резеха и 27–го соединилась с 70–й дивизией у Эль—Дуда. Немцы немедленно ожесточенно атаковали, и Сиди—Резех вновь оказался в их руках. Истощенные в ходе нескольких дней тяжелых боев новозеландцы в ночь с 1 на 2 декабря опт ли под прикрытием 1–й южноафриканской бригады к югу от эскарпа. Таким образом, вторичной потерей Сиди—Резеха закончился третий этап кампании.
2 декабря генерал Ритчи, решив, что следующий удар последует с юга, подчинил 4–ю индийскую дивизию генералу Норри, приказав всеми наличными танками, имевшимися в его распоряжении, защищать важную позицию Эль—Адем, Сиди—Резех.
Теперь Роммель убедился, что он больше не может надеяться выручить свои гарнизоны в Бардии и у Халфайского прохода. Его танковые части были ослаблены, и войска оказались зажатыми между гарнизоном Тобрука и 30–м корпусом, грозившим отрезать пути отхода. Роммель решил отступить на запад, чтобы уменьшить потери. Для прикрытия отхода он сосредоточил оставшиеся танки у Бир—эль—Гоби, то есть против фланга 30–го корпуса. Этот ловкий ход принудил корпус отойти на запад, вместо того чтобы продвигаться на север. 5 декабря 11–я индийская бригада и 4–я танковая бригада, которой были отданы все танки, атаковали Бир—эль—Гоби, но были отбиты и контратакованы. Получив подкрепление из оставшихся частей 4–й индийской дивизии и гвардейской бригады, английские войска вновь атаковали и на этот раз взяли позицию штурмом. 15–я и 21–я танковые дивизии немцев отступили в северо—западном направлении, преследуемые по пятам 4–й индийской дивизией и 4–й танковой бригадой.
9 декабря 7–я индийская бригада и часть 13–го корпуса соединились с 70–й дивизией у Эль—Адема. Тобрук был наконец освобожден. Продолжать преследование противника было поручено 13–му корпусу вместо 30–го корпуса, коорый сильно задержался и помог Роммелю отступить к Эль—Газала. Отсюда в полном порядке Роммель направил основную часть своих танков и транспортных средств по дороге через Эль—Мекили к Аджедабии, а с оставшейся частью армии двинулся туда по прибрежной дороге. 7 января Роммель начал отход из Аджедабии к Эль—Агейле.
2 января 1942 г. 2–я южноафриканская дивизия взяла штурмом Бардию. 17 января капитулировал гарнизон в Халфайе. Так закончилась в высшей степени затупанная кампания. Немцы и итальянцы потеряли 24 500 убитыми и ранеными, 36 500 пленными, в то время как британские потери составили около 18 тыс. человек.
Пятая ливийская кампания так быстро последовала за четвертой, что, по существу, служила ей лишь дополнением. Однако между обеими кампаниями есть коренная разница. На этот раз немцы не только наступали, но вместе с итальянцами господствовали в центральной части Средиземного моря. Это было новым.
Как мы видели, в октябре 1941 г. германское верховное командование наконец поняло то, что должно было быть очевидным с самого начала, а именно, что для успеха действий Роммеля необходимо прежде всего захватить господство в центральной части Средиземного моря и удержать его. Не придав ранее этому значения, германское верховное командование отдало инициативу в Северной Африке в руки своего противника. Хотя две последующие кампании Роммеля, казалось, убеждали, что инициатива захвачена немцами, дело обстояло не так: к середине лета 1942 г. поток грузов, поступавших в Египет вокруг мыса Доброй Надежды, был настолько велик, что даже при безраздельном господстве в центральной части Средиземного моря немцы все равно не смогли бы победить из—за нехватки тоннажа. К этому времени на одно судно, которое они строили, противник строил десять. Если бы в ноябре 1941 г. войска Роммеля были на 50 % сильнее, он взял бы Тобрук. Окинлек не решился бы атаковать его армию, а после падения Тобрука Роммель смог бы захватить Египет.
Пятая ливийская кампания, хотя и небольшая по масштабам, определенно подтверждает это предположение. Если 12 недель частичного господства в центральной части Средиземного моря, закончившиеся полным господством, дали возможность Роммелю по окончании кампании, несмотря на потерю одной трети своей армии, 386 танков из 412 и 850 самолетов из 1000, добиться после двухнедельного отдыха таких результатов, что же дало бы Роммелю постоянное господство в центральной части Средиземного моря с лета 1941 г.? Однако до конца октября немцы не предпринимали никаких шагов для этого. Тогда после появления германских подводных лодок в Средиземном море Мальта стала объектом непрерывных воздушных налетов. С середины декабря воздушные тревоги не прекращались. Между 25 и 31 декабря на остров было совершено 60 налетов, в январе — 263 налета.
Одновременно британский флот нес потери от подводных лодок, авиации противника и мин. Кроме авианосца «Арк Ройял», были потоплены линкор «Бархем», крейсеры «Нептун» и «Галатея», эсминец «Кандахар», подводные лодки «Персей» и «Триумф». Другие суда были повреждены; в ночь на 18 декабря в гавани Александрии человеко—торпедами были выведены из строя линкоры «Куин Элизабет» и «Валиант».
«Таким образом, к концу 1941 г. у Британии для борьбы за господство в восточной и центральной частях Средиземного моря остались только 3 крейсера и небольшое количество эсминцев. Степень достигнутого немцами превосходства на море видна из того, что в январе 1942 г. все грузы, направленные Африканскому корпусу, прибыли без каких бы то ни было потерь. 21 января Роммель смог перейти в контрнаступление и 7 февраля вновь дойти до Эль—Газалы»[202]
[196] Сliffоrd A., Three Against Rommel, p. 127.
[197] Smith A. F., The War in the Middle East, Journal of the United Service Institution, February 1943, p. 11. Смит был начальником штаба у Окинлека.
[198] Morehead A., A Year of Battle, 1943, р. 61.
[199] Мartel G., Our Armoured Forces, 1945, р. 134.
[200] Morehead A., A Year of Battle, 1943, р. 65.
[201] Там же, стр. 67–68.
[202] Stitt G., The Mediterranen and Sea Power, The New Englich Review, August 1946, p. 144.