По словам Росинского, этот вопрос рассматривался японским командующим адмиралом Ямамото, но от захвата отказались, так как японцы решили: «Чтобы удержать Соединенные Штаты от вмешательства в войну в первые шесть критических месяцев, достаточно сокрушительного удара по американскому Тихоокеанскому флоту. В качестве трамплина для нападения на США Гавайские острова бесполезны для Японии, ибо такое нападение далеко выходило за пределы того, что японцы могли надеяться осуществить».[166]
Если дело обстояло действительно так, тогда Ямамото, очевидно, не был большим стратегом. Ему бы следовало думать о ценности Гавайских островов не как японской базы для нападения на Соединенные Штаты, а как американской базы для удара по Японии. Вся проблема носила не наступательный, а оборонительный характер: захватить острова и либо удерживать их по возможности долго, либо оставаться на них в течение времени, необходимого для уничтожения военно—морских сооружений.
Вероятнее всего, японское морское командование, хотя и ожидавшее большого эффекта от налета, понимало, что ущерб все же не будет настолько значительным, чтобы появилась возможность занять Гавайские острова, не прибегая к большой комбинированной десантной операции. Между тем было очевидно, что проведение такой операции сопряжено с большой потерей судов, которая может сорвать действия в других местах. Следует также помнить, что сильные батареи береговой обороны вокруг острова Оаху не были выведены из строя. Гарнизон острова хотя и был дезорганизован, все же оставался сильным. Даже во время боев за крошечный островок Уэйк гарнизон, насчитывавший 378 солдат морской пехоты с 12 самолетами и шестью 5–дюймовыми орудиями, вывел из строя 7 японских военных кораблей. Остров продержался 16 дней.
Двумя самыми значительными операциями, из числа начатых одновременно 7 декабря, были высадка на Филиппинах и вторжение в Малайю. Высадка на Филиппинах была ударом левым крылом на главном направлении.
К моменту нападения гарнизон Филиппинских островов состоял из 19 тыс. солдат американской армии, 12 тыс. филиппинских скаутов и 100–тысячной только что созданной и частично оснащенной филиппинской армии. Американская авиация насчитывала 8 тыс. человек личного состава и около 200 самолетов, в том числе 35 тяжелых бомбардировщиков и 107 истребителей. Всем гарнизоном командовал генерал Дуглас Макартур.
Неожиданному нападению японцев под командованием генерала Хоммэ на Филиппины предшествовала систематическая бомбардировка аэродромов и ключевых пунктов на острове Лусон. В результате на земле было сразу же уничтожено около 50 % американских самолетов. Затем начиная с 10 декабря производилась высадка десантов сначала на северном побережье Лусона у Апарри, затем у Вигана, Легаспи и в других пунктах. Отбить атаки с разных сторон оказалось невозможным, и генерал Макартур отвел войска на полуостров Батаан между бухтами Субик и Манила, вход в последнюю охранял остров—крепость Коррехидор. Здесь одна из основных трудностей заключалась в организации питания тысяч беженцев, последовавших за армией. Попытки прорвать морскую и воздушную блокаду японцев обошлись так дорого, что от повторения их пришлось отказаться. 11 января 1942 г. рацион питания гарнизона был сокращен вдвое. Между тем с 1 января до 10 февраля японцы совершали ожесточенные налеты.
22 февраля генерал Макартур получил приказ сдать командование генерал—лейтенанту Дж. Вайнрайту и отправиться самолетом в Австралию, чтобы возглавить только что созданное командование в зоне юго—западной части Тихого океана.
В апреле наступил конец. «Японцы, — пишет Кларк Ли, — не спешили; к концу марта они подвезли подкрепления, вернули из Малайи посланную туда авиацию. Между тем нашим войскам, которые всего еще несколько недель назад были уверены в окончательной победе, стало не хватать продовольствия, медикаментов, боеприпасов, и они даже начали терять надежду.
Японцы прислали сюда генерала Ямасита, который молниеносно захватил Малайю и Сингапур. 1 апреля, получив подкрепления, войска генерала Ямасита перешли в наступление на Филиппинах. Японская авиация буквально висела в воздухе. Японские войска наступали по всему нашему фронту. Японцы высадились на скалистом берегу Южно—Китайского моря и одновременно на ровном восточном берегу Манильского залива. Они наступали везде, шли на решительный штурм.
Наши войска: молодые филиппинцы, ветераны скауты, остатки 31–й пехотной дивизии, летчики без самолетов — держались 8 дней. Так кончилась битва за Батаан».[167]
Коррехидор продержался до 5 мая. Когда японцы под сильным прикрытием с воздуха высадились на остров, крепость пала.
В этих операциях представляет интерес японская тактика вторжения, неизменно применявшаяся ими на протяжении всей войны. Десанты высаживались максимальными силами. Транспорты эскортировались до побережья крейсерами и эсминцами. Японцы применили специальные десантные баржи не только для пехоты, но и для артиллерии, танков и тяжелого снаряжения. После высадки наступающие в первую очередь захватывали аэродромы, иногда с помощью парашютистов. Истребители и пикирующие бомбардировщики, действуя с захваченных аэродромов, прикрывали районы высадки главных сил десанта. Каждая успешная высадка расчищала дорогу для следующей. Броски, которые делали японцы, особенно с острова на остров, были слишком короткими, и поэтому флот противника не мог перехватить десантные силы японцев в пути.
Вторжение в Малайю и атака на Гонконг последовали одновременно с вторжением на Филиппины. Гонконг — один из крупнейших портов Британской империи — был обречен с самого начала. На острове не было аэродрома. Гарнизон, состоявший из 6 пехотных батальонов и отрядов добровольцев, был совершенно недостаточен, чтобы удержать свыше 50 миль сухопутной границы полуострова Коулун, где находился единственный аэродром Кай Так. (Больше того, полуостров Коулун и остров Гонконг были густо заселены: на первом жило 735 тыс., а на втором — 709 тыс. человек. 12 декабря японцы предъявили ультиматум с требованием капитуляции, который был отвергнут. В ночь с 18 на 19 декабря японцы высадились на острове, и на рождество гарнизон капитулировал.
Положение Малайи и Сингапура коренным образом отличалось от положения Гонконга. Полуостров Малакка, считая от перешейка Кра шириной 30 миль до мыса Румении, имеет длину 750 миль. Сингапур тогда единодушно считался сильнейшей морской крепостью мира: на его укрепление было затрачено 60 млн. фунтов стерлингов. Около трех четвертей территории Британской Малайи покрывают тропические джунгли, считавшиеся почти непроходимыми для подразделений регулярной армии любого размера. Дорог на полуострове было мало. Единственная железная дорога шла вдоль западного побережья от Сингапура к границе Сиама с дополнительной веткой, которая начиналась в Гемасе, пересекала границу после Кота—Бару и вновь соединялась с основной линией немного западнее Сонкла. Вдоль западного побережья проходила также хорошая автомобильная дорога, однако на восточном побережье дорог почти не было. В результате большая часть военных действий развернулась на западном побережье, хотя десанты были высажены на восточном. На полуострове проживало 5250 тыс. малайцев, китайцев и индийцев. В Сингапуре было 700 тыс. жителей, 75 % составляли китайцы.
Расположив свою авиацию на многочисленных аэродромах в Индокитае, японские войска 7 декабря пересекли границу Индокитая около Сьемрепа. Японские войска под охраной военных кораблей высадились в Сонкле и Паттани; в обоих этих пунктах были аэродромы. Одновременно японский флот появился в устье реки Менам. Высаженные здесь войска 8 декабря заняли Бангкок. 21 декабря, после 1 чисто символического сопротивления, сиамское правительство подписало союзный договор с Японией.
Пока развертывались эти события, северные аэродромы в Британской Малайе были разбиты. По словам Моррисона, «на каждый британский самолет, уничтоженный в воздухе над Малайей, приходилось, по крайней мере, 4 уничтоженных на земле».[168] Доки также подверглись бомбежке, особенно в Сингапуре, однако японцы не разрушали коммуникаций и мостов, чтобы не затруднить наступление.
Первоначальное господство противника в воздухе имело такие же последствия для британских войск, как за год перед этим оно имело для французских. Британские войска не успели морально привыкнуть к нему, как привыкли немцы на более позднем этапе войны. Ужасы бомбардировок преувеличивались в мирное время, особенно в Британии, и теперь, когда наступила война, страх невероятно усилился, поэтому боевой дух войск был подорван.
Японцы наступали в южном направлении по железной. дороге и по шоссе от Кра, Сонклы и Паттани. Одновременно японский отряд пересек полуостров и захватил пункт Виктория. Для англичан это была тяжелая потеря, потому что аэродром здесь был промежуточным пунктом для всех самолетов, летевших из Индии и Бирмы в Сингапур. Отныне все истребители нужно было доставлять в Сингапур в разобранном виде по морю.
8 декабря Сингапур пережил первый воздушный налет. В 1 час. 30 мин. ночи в этот же день сильный японский десант высадился в Кота—Бару и после ожесточенного боя занял аэродром.[169]
Через два дня произошла катастрофа, которая больше всего подорвала моральный дух англичан. Японские самолеты потопили линейные корабли «Принс оф Уэлс» и «Рипалс».[170] Черчилль послал эти могучие корабли, чтобы удержать Японию от вступления в войну. Они прибыли в Сингапур 2 декабря. «С каким восторгом, — пишет Моррисон, — мы наблюдали за ними, когда они величественно следовали к своей якорной стоянке на базе! Их серые контуры на горизонте были символом нашей вновь обретенной мощи, конкретным выражением уверенности, с которой мы могли встретить любое непредвиденное событие на Тихом океане. Потенциальное значение Сингапура как военно—морской базы, наконец, становилось реальностью».[171]
9 декабря корабли вышли из Сингапура в восточном направлении с целью перехватить японцев, высаживавшихся, как об этом ложно сообщили, у Куантана. Утро было облачным, но когда корабли подошли к Куантану, небо очистилось. Неожиданно корабли были атакованы японскими бомбардировщиками и торпедоносцами, поднявшимися с береговых баз, и потоплены. О. Галлахер, военный корреспондент «Дейли экспресс», находившийся на борту «Рипалса», описывает катастрофу следующим образом: «Мне кажется, что последние минуты линкора «Принс оф Уэлс» можно уподобить борьбе смертельно раненного тигра. Корабль едва различим в дыму и пламени, который извергают все его орудия, за исключением 14–дюймовых. Я вижу, как один самолет сбрасывает торпеду… Она идет прямо на «Принс оф Уэлс». Взрывается у носа. Через пару секунд другая взрывается в середине корабля и еще одна — у кормы. Я вижу, как корабль переворачивается и корма погружается, крошечные человечки прыгают в воду. Меня со страшной силой ударяет о переборку; в корму «Рипалса» попала торпеда. Пока я соображаю, откуда был нанесен удар, «Рипалс» вновь потрясен до основания. Еще одна торпеда. Теперь люди кричат сильнее, чем во время финальной игры на кубок по футболу. Чем это кончится? Вот падает еще один сбитый самолет. Охваченный огнем, он исчезает в море… В моей записной книжке пометка: «Третья торпеда».[172]
Моральное влияние этой потери на Сингапур было катастрофичным. «Я до сих пор помню, — пишет Моррисон, — леденящее чувство, охватившее нас после потопления этих двух кораблей. Еще хуже было то, что случившаяся катастрофа предвещала новую. Был разрушен один из главных устоев, на которых зиждилось наше чувство безопасности. Героические заявления Дэфф Купера в стиле речей Черчилля и его попытки, продиктованные добрыми намерениями, примирить население Сингапура со случившимся, не ослабили нашего отчаяния».[173]
Стратегические последствия, хотя и не настолько важные, однако также оказались пагубными. После Пирл—Харбора и потопления двух этих кораблей японский флот стал господствовать на море в западной части Тихого Океана, китайских морях и в Индийском океане Японии. По крайней мере на время raison d'etre Сингапура исчез вместе с потопленными кораблями — теперь он стал военно—морской базой без флота.
После успехов японцев у Кота—Бару основные военные действия быстро переместились на западное побережье к Кедару. Британские войска отступили от аэродрома в Алор—Стар в направлении острова Пенанг.
11 декабря Пенанг подвергся беспощадной бомбардировке. Пикирующие бомбардировщики волна за волной налетали на город Джорджтаун, внося невыразимое смятение. 12 и 13 декабря последовали новые налеты. Началось повальное бегство белого населения из города, что оказало пагубное влияние на моральное состояние коренных жителей. 18 декабря японцы заняли Пенанг.
От Пенанга японские войска продолжили наступление в Перак и к концу года достигли Куантана на восточном берегу. Быстрота продвижения японских войск объясняется главным образом их тактикой, значительно превосходившей тактику британских войск. Если британские войска были подготовлены главным образом для войны в условиях Европы или Африки и не умели вести бои в джунглях, то японцы чувствовали себя в джунглях как дома. Если британский солдат был перегружен своим снаряжением: ранец, противогаз, стальной шлем и т. д. — и его снабжение зависело от автотранспорта,[174] то японский солдат носил хлопчатобумажную гимнастерку и такие же шаровары, ботинки на резиновой подметке, питался рисом и мог существовать за счет запасов местных жителей. Двумя главными видами вооружения японцев были автомат и 2–дюймовый миномет. Они широко применяли велосипеды и транспортировали грузы на легких двухколесных тележках. Тележку вез один человек. Такими тележками пользовались в Маньчжурии 37 лет назад.
К 7 января 1942 г. англичане отступили к Куала—Лумпуру в Селангоре, где японцы неожиданно ввели в действие средние танки, внесшие «неописуемое смятение». Отсюда отступление ускорилось в южном направлении к Тампину и Гемасу. В то же время японцы продвинулись на восточном берегу до реки Эндау. К 30 января японский авангард приблизился к Кулаи в Джахоре, менее чем в 20 милях к северу от Сингапура. На следующий день в 8 час. утра сингапурская дамба была разрушена, началась осада.
Подобно французам за линией Мажино на суше, англичане считали себя в полной безопасности в своей морской крепости в Сингапуре. Когда 7 декабря радио разнесло весть о катастрофе в Пирл—Харборе, специальный корреспондент «Тайме» в Сингапуре писал: «Сегодня Сингапур — основа британской мощи на Дальнем Востоке. Эта мощь сразу же ощущается, как только вступишь на остров… Густые джунгли северных малайских государств делают маловероятным, чтобы противник когда—нибудь попытался добраться до Сингапура по суше, для этого нужно пройти по полуострову 400 миль, однако вполне возможны попытки высадить войска на побережье… С точки зрения авиации, Малайя значительно сильнее как в наступательном, так и в оборонительном отношении, чем год назад, главным образом за счет американской продукции… Кризис, разразившийся в этой части мира, не застал нас неподготовленными».[175]
Линия Мажино была построена для того, чтобы преградить путь немецкой лавине с востока. Крепость в Сингапуре была сооружена с целью преградить путь японской лавине с юга. Однако в обоих случаях лавина пошла не там, где ее ожидали.
Таким образом, когда 31 января спавшие, наконец, пробудились, они увидели, что все в Сингапуре было направлено не в ту сторону, куда следовало бы. Огромные орудия крепости смотрели на юг, а военно—морские и военно—воздушные базы были ориентированы на север. Теперь они находились на линии фронта, и противник стоял против них на северном берегу пролива Джохор. По существу, крепость превратилась в редан, фортификационное сооружение с открытым входом, опиравшееся на водную преграду.
[166] Rоsinski H., Strategy of Fear, Infantry Journal, June 1946, p. 27.
[167] Lее С., Battle for Bataan, Infantry Journal, April 1943, p. 22–23.
[168] Morrison I., Malayan Postscript, 1942, р. 93–94.
[169] «Если бы у нас было 250 истребителей в Малайе, — пишет Моррисон, — кампания вообще бы не началась, потому что противник не сумел бы захватить Кота—Бару. Истребители и бомбардировщики «Гудзон» нанесли огромные потери японскому десанту в первые часы высадки».
[170] Британское морское министерство намеревалось послать с ними авианосец, однако в момент отплытия только один авианосец находился в строю, остальные были в ремонте.
[171] Morrison I., Malayan Postscript, 1942, р. 16.
[172] Daily Express, 12th December 1941.
[173] Моrrisоn I., Malayan Postscript, 1942, p. 59–60. Дафф Купер был министром—резидентом в Сингапуре по делам Дальнего Востока.
[174] В газете «Тайме» от 4 февраля 1941 г. мы читаем: «Индийские войска, которые прибыли в качестве подкрепления, привезли вместе с собой свой автотранспорт. Индийские части полностью моторизованы, ни в одной нет ни одного мула или другого вьючного животного… Войска вскоре приступили к усиленной тренировке в освоении тактики войны в джунглях». Однако какова была польза от тренировок с таким транспортом? Очевидно, должна быть связь между подвозом и расходом боеприпасов? Несмотря на все это, после инспекторского смотра войск командующий заявил: «Я полностью убежден в том, что войска способны выполнить поставленные перед ними задачи». Бедные парни не получили возможности даже приступить к их выполнению.
[175] The Times, 8th December 1941.