— Мэтр Пугтакль, — вежливо окликнул Лотринаэн, подлетев к хозяину дворца. — Добрый день.
Эльф сидел в позе лотоса, паря в потоке солнечного света, падавшего на внутренний дворик дворца. Впрочем, наименование «внутренний дворик», было всего лишь данью местным традициям домостроения, — это был кусочек Леса, истинного Дома для всех эльфов, прохладная, тенистая, зеленая рощица переплетающихся стволами деревьев, лиан и лоз, бьющееся и живое сердце местной магии.
И любимое место для медитации мэтра Пугтакля, министра Чудес королевства Иберра, Верховного Друида Юго-Западного побережья, одного из старейших магов мира, величайшего специалиста Зеленой магии, любителя драконьего серфинга, почетного председателя общественного движения против открытия земель за Западным Океаном «На фига?!!», почетного судью, обладающего правом Зачарованной Ветки,[18] всех, проходящих в Иберре, танцевальных и поэтических конкурсов, и прочая, прочая, прочая…
Чуть заметно покачиваясь над полянкой, эльф плыл в лучах магической и солнечной энергии, впитывая их, а также эманации зеленого моря вокруг себя, каждой клеточкой обнаженного тела. Чтобы вы не подумали, что господину магу было плевать на общественную мораль и приличия — хотя в действительности это было именно так, — отметим, что златокожий и среброгривый эльф был покрыт ковром из трепещущих живых листьев — острых, широких, почковидных, бочкообразных, сердечных, составных, разлапистых, рассеченных и прочих — сотен и тысяч разнообразных листьев, которые то зеленели, то покрывались золотым осенним налетом, то морозной голубоватой изморозью, то умирали, то рождались вновь — и снова и снова набегали на остров спокойствия и сосредоточенности под названием мэтр Пугтакль.
— А может быть, и вечер, — исправился Лотринаэн, заметив, что солнце склонилось к западу. — Что-то я заработался, позабыл следить за временем. Э-эй… — осторожно позвал волшебник медитанта.
Сомкнутые веки эльфа чуть дрогнули.
Волшебник-кавладорец пожал плечами. Ладно, общественный долг он выполнил, засвидетельствовал почтение иберрским коллегам в их официальной резиденции, идем дальше… Так, где-то здесь должен обретаться ученик мэтра Пугтакля, очень и очень безответственный юноша, гораздый вмешиваться там, где его не просят; запускаем, уже абсолютно без контроля сознания, «червячок»…
Жизнерадостный потомок мэтра Аэлифарры, Пабло, так и не сподобившийся заслужить, после катастрофического провала испытаний прошлым летом, звание «мэтра», а тем более «бакалавра Магического Искусства», обнаружился в сотне шагов, в боковом отростке… пардон, крыле Лаэс-Гэора, занятый соблазнением какой-то девицы. Впрочем, это даже к лучшему. Занят, значит, занят, и помешать не сможет.
— Мэтр Пугтакль, можно я возьму из вашего хранилища пару лишних ученических работ? — вежливо спросил Лотринаэн.
Как он и ожидал, ответа не последовало. А молчание, как известно даже тролльим несмышленым детям — знак согласия.
Лотринаэн полетал по коридорам, спустился в подвал — подземный этаж Лаэс-Гэора было дозволено выкопать и обустроить в тяжеловесном, гранитном и стальном стиле, илюмским кланам, чтоб восстановить видимость гномо-эльфийского перемирия, — и разыскал дверь в хранилище артефактов. Нахмурившись, кастанул на себя заклятие, освежающее память — в конце концов, закончил свое обучение Лотринаэн вот уже сто четырнадцать… а, нет, сто пятнадцать лет тому назад, и уже подзабыл, как лазал в местные запасники за зельями, кристаллами да амулетами… Эх, веселое было время! Если б можно было вернуться, хотя бы на день, на час в то блаженное ничегонеделание, в ту прелестную безответственную пору юности, когда кажется, что мир только и ждет, когда ты взмахнешь магическим посохом и прочитаешь заклинание…
Тут у волшебника-полуэльфа мелькнула какая-то мысль, и он, позабыв спуститься вниз, на грешную землю, завис в паре локтей над полом и принялся шевелить пальцами, губами и испачканными шумеретской пылью ушками, чтобы всесторонне обдумать открывшиеся перспективы. Угу, угу, а если мы сделаем так… а если попробуем добавить вот такое вот… ага, ага… А ведь, если повезет, может и получиться…
Дверь в хранилище результатов магического труда шевельнула золотыми, бронзовыми и серебряными листочками. Нет, право слово, она уж тут заколосилась, а визитёр и не думает набирать код! Может, в него ядовитым шипом кликнуть, что ли?
Обошлось без жертв. Отмерев спустя несколько минут, занятых постукиванием по передним зубам, пощелкиванием пальцами над правым и за левым ухом, и прочими свидетельствами глубоких размышлений, мэтр Лотринаэн решительно опустился на пол перед «дверью» в хранилище и внимательно посмотрел, не изменилась ли сигнализация за прошедшее столетие. Ага, всё то же самое, что и сто с лишним лет назад — плотно сплетенные в единое целое деревца с узловатой железной корой, покрытые листьями, ягодами и цветами… ага, ага — левый крайний кленовый лист, нажимаем, потом поворачиваем смородиновый побег, опутанный вьюнком, вверх по оси, потом беремся за пятую, восьмую и тринадцатую ягодку в виноградной серебристой лозе… Выбрав в определенной последовательности несколько цветов, тычинок и один смущенный своим участием пестик, Лотринаэн дождался, когда оживленное магией «растение» расступится и позволит ему пройти в хранилище.
Как объясняли маги-экскурсоводы членам королевских семейств, прибывающим в Лаэс-Гэор с официальными визитами, в секретной кладовой Министерства Чудес Иберры (да и другого королевства — хотя насчет Восьмого Позвонка абсолютной уверенности ни у кого не было) никогда не хранились Великие Артефакты, Способные Уничтожить Мир. Да что вы! Это ведь из области ненаучной и немагической фантазии — одушевленные мечи с мечтой о всеобщем истреблении, колечки, способные навязывать свою волю всем разумным существам, или чаши, превращающие неограниченное количество воды в вино невообразимой крепости… Нет, господа, мы такие сильные артефакты и сами больше не делаем, и ученикам своим не рекомендуем для повседневного использования. Кто не умеет пользоваться магией для завоевания мира? Мы не умеем? Да на кого ты, козявка коронованная, пасть… ой, простите, ваше величество…
Так вот, отсутствие за последние полтысячелетия в Иберре, Кавладоре, Брабансе, Буренавии и Ллойярде крупных магических войн вовсе не означало, что маги разучились создавать по-настоящему сильные и зловредные волшебные фиговины. Это, знаете ли, вопрос принципа — доказать, что мы и не такое могём. И ученикам магов приходилось в поте лица осваивать рецепты тинктур и сублиматов, воздействовать Стихиями на сухие остатки, настраивать подобия с тождественным, трасформировать и трансмутировать, а потом еще и экстраполировать и перерождать.[19] Иногда получались классные штучки, которыми не грех похвастаться перед подружкой, очень редко можно было заслужить скупую похвалу наставника… Гораздо чаще получалась волшебная абракадабра — просто лопающаяся от избытка заключенных в ней чаяний, надежд, великих идей и магии, но воплощенная в неказистой форме глиняного самодельного кувшина, деревянной кособокой статуэтки или еще чего-нибудь.
Выбросить такой артефакт — жалко, использовать, особенно когда бывшие ученики достигают определенного мастерства и начинают выращивать буквально на ладони потрясающие полифункциональные кристаллы, самонаполняющиеся чаши, говорящие зеркала, или волшебные жезлы — просто стрёмно. Вот и хранятся в старых, покрытых паутиной, запасниках Министерств Чудес старые студенческие работы.
Собственно, мэтру Лотринаэну ничего не стоило избавить себя от неприятных воспоминаний, связанных с годами далекой юности, и не лазить по запасникам Лаэс-Гэора в поисках пригодных ученических работ — и в Охотничьем замке в дальнем углу винного погреба имелась некая скрытая от посторонних взглядов полочка с корявыми детским и отроческими поделками. Но дома, в Кавладоре, потребовалось бы заполнить четыре формы — бланки Ай, Бу, Вау и справку Гыр, — завизировать подписью вечно отсутствующего, отбывшего на длительную командировку в астрал, начальника отдела материального обеспечения (а кто нынче у нас начальник? Так долго командирует бедняга, что коллеги уже забыли, как он выглядит!). А потом еще и отчитываться лично перед госпожой патронессой, как были использованы изъятые средства, да какие результаты получены, да какие проблемы возникли при активации артефактов. И — самое страшное! — проводить мастер-классы для сопливой непоседливой ученической публики с целью обучить ее (публику) не совершать ошибок в изготовлении материальных маноносителей, впредь. Нет, господа, спасибо большое! Педагогика — не его, Лотринаэна, призвание.
Уж лучше потратить лишние пятнадцать минут, сгонять в Иберру, в шелестящий зеленой лиственной крышей Лаэс-Гэор, пусть и велика вероятность встречи с некоторыми, не самыми любезными родственникам. И здесь, кстати о птичках, никто никакой бюрократией отродясь себе остроухую голову не забивал…
Выплавленный из хрусталя череп на верхней полке — весьма странный череп, будто принадлежавший существу, оставшемуся глазастым и после смерти, — грустно вздохнул, но не стал комментировать заблуждение молодого волшебника.
Лотринаэн придирчиво осмотрел сваленный в углу хранилища студенческий хлам, для проформы, коротенько, пролистал подвешенный за бечевку пожелтевший от времени список, в котором были перечислены все хранящиеся артефакты. Более внимательно прочитал-просканировал ауры предметов, чтобы выбрать из них самые-самые. Так, а где тут хранится… Да вот же он, — волшебник положил в субпространство синий округлый камушек диаметром в полторы ладони, с едва различимыми светло-голубыми льдистыми узорами. Столько лет лежит-пылится, никому до сих пор не понадобился — пожалуй, это хорошая примета. Значит, именно меня ждал. Вот этот кувшинчик неплох… Ах, какая примитивная ошибка, наверняка допущенная из-за невнимательности и сиганувшей с крыши вороны — исправляем, пробуем, что получилось. Восполняем израсходованную за сегодняшний день ману, а потом отправляем маноконденсатор в личный запасник. Пусть пока зарядится, на будущее. Лишний глоток магической энергии никому никогда не мешал.
Теперь…О боги, сколько ж барахла здесь скопилось за сто с лишним лет… Ага, то, что и требовалось — жезл-усилитель. В отличие от стандартного магического посоха, адаптированного и настроенного лично на волшебника, подобным жезлом мог пользоваться кто угодно, но недолго. Усилитель, и как и было обещано в его названии, лишь усиливал эффект действия в течение пяти-шести минут. Конечно, если вы в стандартном магическом состоянии только и способны, что бросаться огненными шариками в пару дюймов диаметром, раскаленными до скромной температуры плавления свечного сала, то пять минут извержения огненной лавы с той же интенсивностью подогрева окружающей среды вас вряд ли спасут.
А вот если вы умеете немного больше…
Лотринаэн, не будем скромничать, умел. Поэтому он снял с полки неказистый обломок корня эльфийского дуба, пшикающий неусвоенной энергией, проверил, проведя ладонью, насколько артефакт заряжен, усилил, подправил пару заклинаний, добавил своего — и тоже отправил в субпространственный карман. Пусть будет. Ага, полочка с ингредиентами для будущих зелий и отваров… Очень хорошо, что в Иберре с давних пор чтят традиции зельеварения, а потому проводят специальные тренинги, обучая учеников добывать рога минотавров, шкуру гидр, клыки и яды разнообразных гадов, паучьи глаза, драконью слюну, перо из крыла сфинкса и прочие изыски.
Возьмем-ка на всякий случай каплю жасминового масла — это для Хлои, она такое любит, а для себя выберем скляночку отвара из коры фносского кедра, подкожный барсучий жир, порошок драконьего зуба… А что тут за строй пузыречков? Желчь горгульи, кровь белого тигра, кровь бирмагуттской обезьяны… Фи, какой пассаж! Куда смотрят маги-наставники? Да что эти ученики себе позволяют? Кровь надо сцеживать у обезьян цинских, а в Бирмагутту путешествовать исключительно ради леопардов — хороши они у них, собаки, — или кобр. Ага, а здесь, в третьем ряду — совсем другое дело! Капелька обезьяньей крови, а в этом коробе должна храниться кожа «потухшей» саламандры, уши гоблина, рог спящего минотавра[20] и совсем уж на всякий случай прихватим клок шерсти обыкновенного оборотня. Обыкновенно, шаблонно, никакой фантазии, но пусть будет.
И вот эту пирамидку тоже следует взять. Нестандартное для Иберры заклинание — должно быть, учился кто-то из восточных соседей; но сделано на хорошем уровне. Почему, интересно, не пользуются? а, вот в чем причина — скол на основании четырехгранной пирамидки. Плохо дело. Тогда лучше не брать — мало ли, на какие фокусы способен дефектный усилитель случайностей? А может, залепить чем-нибудь трещину? Лотринаэн снял с полки небольшую, в ладонь, тяжеленькую яшмовую пирамидку, попробовал приложить на прежнее место отколовшийся уголок, прикинул, что да как. Случайности, случайности… Мэтресса Далия, хоть и алхимик, ни разу в жизни не нюхавший магического потока, а в вероятностях наступления случайного и преднамеренного события толк понимает…
Маг аккуратно вызвал из воздуха побег нуимшани, — тонкий, небесно-голубой, с мелкими сердцевидными листьями, прижатыми к стеблю. Педложил волшебному растению свой посох в качестве опоры, дождался, когда на секунду распустится дивный синий цветок. Повинуясь заклинанию, нуимшани не стало цвести, как в жизни, пятнадцать суток, а дало плод почти мгновенно — за минуту с небольшим. Подождав еще немного, когда тугая, гладкая, величиной с мелкий помидор, зреющая ягода приобретет насыщенно-синий цвет, волшебник отпустил нуимшани, потом осторожно снял урожай с навершия посоха, выдавил каплю сока на пирамидку. Яшма сначала неохотно, потом все быстрее и быстрее, стала срастаться, вбирая в себя целебное магическое средство; еще минута — и даже следа от былой трещинки не осталось.
Так, отлично. Ладно, раз уж рядом стоит, возьмем и вот эту симпатичную сферу — в маленьком шаре розового хрусталя переплетались небесно-голубой побег нуимшани, насыщенно желтый — руимшанэ, и блестели звездочки хорзимы. Ничего удивительного, что сферу оставили в запасник — во-первых, додуматься объединить в один артефакт столь непохожие и несовместимые растения мог только ученик, а во-вторых, ученик, судя по разноцветию ингредиентов, был слепым и очень тупым. Но нам сгодится, на всякий случай. Если не понадобится для поисков Громдевура, то у Лотринаэна уже есть на примете способ, как заработать пару десятков золотых: господин Штрау из клана Штрудельгольц просил подыскать ему средство, что восстановить любимую дверку в подпол, разбитую играющими детьми. Можно будет продать ему сферу; в конце концов, гномы любят то, что называют «смелыми цветовыми сочетаниями». А в магических растениях понимают еще меньше, чем в искусстве.
Крушина, братеус, брусника, земляничка, ежевичный лист, шиповник, боярышник, экалитья пупырная, муравка северная — мм, какой дивный аромат! сразу видно риттландское происхождение! — и чумовочка болотная где-то тут должна быть… не всё ж Пабло самокрутками баловаться, надо и кавладорских коллег время от времени вспоминать. ага, вот мешочек. Возьмем весь, пригодится.
Хорошо, пробежался Лотринаэн взглядом по неряшливым, перегруженным полкам. Посмотрим, где тут стоят выпускные работы года Дикобраза? Нет, череп, пожалуй, мы трогать не будем, только некромантии нам не хватало (скучающий череп вздохнул еще печальнее); так, ага… ага!
[18] В народе мэтр Пугтакль прославился тем, что время от времени превращал осмелившихся спорить с ним конкурсантов в зеленые деревца. Последние триста лет с ним уже не спорили — но мэтр все равно превращал, ради профилактики. Не надолго — кто, собственно, он, чтоб лишать мир удовольствия посмеяться над творчеством перевоспитавшихся?
[19] Есть версия, что из подобных занятий и родилась Алхимия — у магов-недоучек, не способных зачаровать даже косточку от персика так, чтобы из нее выросла яблоня, но способных подробно объяснить, в чем конкретно неправы зеленые насаждения, ожидающие чудес и удобрений…
[20] Как известно всем ученикам, вышедшим на вторую ступень в своей школе магии: минотавры, как и другие минорные магические народности, обладают ограниченной способность накапливать в своем теле ману. Поэтому их рог в истолченном виде используется в рецептуре некоторых сильнодействующих эликсиров, а в целом состоянии — для проведения некоторых ритуалов. Проблема в том, что в спящем, спокойном и мирном состоянии происходит конденсация магической энергии, а при активном бодрствовании — ее разрядка. Отсюда несколько следствий: 1. Задание на поиск рога спящего минотавра обычно показывает степень расположения мага к его ученику. 2. Путешествуя по королевству Фносс весной, вы рискуете поучаствовать в боях минотавров в качестве громоотвода. 3. Не покупайте рог минотавра на Диком Рынке в Вертано. Обманут обязательно.