— Ах! — закричала она. Так как господин — при ближайшем рассмотрении обнаружились обширная лысина и бегающие глазки, средний рост, немолодой возраст и весьма посредственный доход, — не поспешил отреагировать, Изольде пришлось повторить погромче: — Ах! Что же мне делать! Спасите! Спасите!
И картинно потеряла сознание.
Здесь надо подчеркнуть, что особым умом Изольда никогда не блистала. Поэтому ничего удивительного, что «потеряв сознание», девушка не удержалась на лестничной площадке и чувствительно прокатилась вниз, насчитав сорок шесть ступенек и набив взаправдашнюю шишку.
Увы, травма Изольды оказалось напрасной: вместо того, чтобы услышать зов прекрасной девы о помощи, господин отреагировал на оклик другого человека. Тот господин разве что на лбу не имел подписи «служу Спокойствию Кавладора»: официального вида представительный усач в сером неброском мундире, сопровождаемый двумя младшими сотрудниками, плечистым и недотепистым, ненавязчиво вышел из облачка телепорта. Усач придирчиво и оценивающе осмотрелся по сторонам, вследствие чего все более или менее уполномоченные лица подтянулись и поспешили соответствовать занимаемой должности. Так что Сам, директор университетской библиотеки, вместо того, чтобы подхватить падающую Изольду, бросился навстречу официальному господину — не сказать, чтобы распахнув объятья и подвизгивая от радости, но наверняка намочив подштанники и сдавленно постанывая в ожидании служебных неприятностей.
Господин Клеорн осмотрелся по сторонам, по привычке составляя план-конспект для будущего официального отчета. Так-так-так… Помещение стольки-то кубических локтей объемом, потолки высокие, стены обшиты деревянными панелями, на восточной стене портрет неизвестного с гусиным пером за ухом и чернильным пятном на носу, на западной стене — портрет неизвестной с тремя хорями; в северном углу доспехи (современная пелаверинская подделка под старинную гномскую работу). Помещение имеет прямое сообщение с лестницей, у подножия которой лежит труп молодой симпатичной барышни лет девятнадцати на первый взгляд и двадцати четырех на второй, в ярко-розовом шелковом платье с кружевами. Причина смерти барышни… Господин Клеорн подошел поближе.
Изольда застонала.
Клеорн нахмурился. Обернулся к своему спутнику недотепистой наружности.
— Мэтр Лео, ваше мнение?
Мэтр Лео с трудом высвободил руку, которую ему с приветственным оскалом тряс директор библиотеки и подошел ближе. Просканировал Изольду и кратко резюмировал:
— Вполне половозрелая самочка. Прикус правильный, круп, ноги и кожные покровы ярко выраженных дефектов не имеют. Можно спаривать…
Господин Клеорн пошевелил усами и напомнил (видят боги, уже в десятый раз за утро!), что от мэтра Лео требуется чуть больше рвения и чуть меньше физиологии. Мэтр Лео поспешил извиниться:
— Простите, простите, я, как всегда, увлекся…
— Скажите просто, мэтр Лео: живая она или нет? Может, зомби? Вампир? Призрак особо плотной эктоплазматической природы?
Придерживая пострадавшую голову, Изольда молча перевела замутненный взгляд с одного господина на другого, а от него — на третьего.
— Живая, конечно же, — удостоверил мэтр Лео.
Господин Клеорн расстроился. Велел плечистому охраннику позаботиться о пострадавшей. Повернулся к директору библиотеки и вежливо выразил готовность осмотреть то тело, предположительно мертвое, из-за которого его вызвали на место преступления.
Директор, который прибыл на рабочее место буквально за четыре минуты до появления господ из Министерства Спокойствия, еще не успел ознакомиться с последними известиями подотчетной ему библиотеки, рванул с низкого старта одновременно в шести направлениях. Господин инспектор желает тело? Господин инспектор его получит, даже если директору придется самому умереть ради этого!
— Тело! — закричал на весь читальный зал господин директор с самого порога. — Дайте тело!
Библиотечные дамы, оживленно обсуждавшие за столом выдачи новости (помолвку Жаннет, скандал в опере, кавалера Клотильды, новый сорт сдобы в пекарне на углу), от удивления проглотили языки. Рудольфус, очень серьезный студент с медицинского факультета, на секунду отвлекся от чтения и строго посмотрел на пробегавшего мимо запыхавшегося директора. Но тут рядом с ним плюхнулся держащий в руках тонкую книжицу алхимик, — мужчина лет тридцати с небольшим, сухощавого телосложения, в дурно сидящей мантии, — и оглушительно чихнул. Рудольфус переключился на него, суровым презрительным взглядом пытаясь просверлить мозг соседа и вложить ему в голову нехитрую мысль, что утирать нос рукавом неприлично, неэстетично, негигиенично и вообще не подобающе для высокого знания алхимика.
— Чего вы стоите?! — возмутился директор. — Здесь полиция! Здесь трупы! Здесь дамы!
— Здесь библиотека, — строго поправила зарваршееся начальство госпожа Лейла. И постучала ногтем по табличке с огромными золочеными рунами «ПРОСЬБА СОБЛЮДАТЬ ТИШИНУ».
— Дайте труп, — сдавленным шепотом проорал директор, подбегая на полусогнутых к своим подчиненным. Некоторые посетители проводили его туманными взорами. — Где он?
— Кто? — хором спросили Клотильда и Труамина. Лизон, библиотекарша на испытательном сроке, на всякий случай промолчала (ее маменька уверяла, что так она гораздо привлекательнее выглядит), приосанилась и затрепетала глазками.
— Труп! Тело! Покойник! Сторож! Где ночной сторож? Почему меня не известили сразу же! — возмущался директор. Госпожа Лейла почувствовала необходимость успокоить Самого; путем нехитрых маневров невысокий директор оказался приперт спиной к стеллажу с новейшими библиотечными поступлениями и придавлен бюстом своей заместительницы.
— Гринча отвели в участок. Пил и спал на рабочем месте, — объяснила Лейла. Клотильда добавила, в восторге всплеснув руками:
— Был та-акой скандал, когда полицейский выводил его отсюда…
— А труп? — осторожно поинтересовался директор. Бюст госпожи Лейлы произвел качественный утешительный эффект: директор начал рассуждать почти здраво.
— Никакого тела не было, — отмахнулась Труамина, отвлекаясь на выдачу подшивки газеты «Философская правда».
— Уверены? — прозвучал за спинами библиотечных дам незнакомый голос.
Дамы резко развернулись, и, как по команде, дежурно и дружно улыбнулись степенному усачу и молодому человеку, порядком напоминающего подростка-спаниеля.