Бездомные: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А это уж не наше дело. Господин администратор приказал, мы и сбрасываем, только и всего.

– Ах, раз господин администратор приказал, то надо сбрасывать, только и всего?!

– Тут уж прибегали мужики из Секерок, – сказал кто-то из работающих, – спорили с барином, с администратором, что, мол, река полна илу, да барин их обругал и прогнал. Только и получили.

Юдым ушел. Он направился по берегу реки с не слишком отчетливо продуманным намерением посмотреть, действительно ли вода загрязнена Он долго шел по свежескошенному лугу и с возрастающей яростью смотрел на бурую глинистую жидкость, лениво текущую в русле реки.

И вдруг злость унялась. Ее место заняло лучистое воспоминание о чем-то хорошем… Юдым забыл про реку. Так забыл, словно действительность исчезла и остались лишь сонные грезы, гораздо более реальные и несомненные, чем пруд, река, ил, мужики, Кшивосонд… Он очнулся лишь в парке и поднял голову.

У только что построенного шлюза стояли Кшивосонд и директор.

При виде их молодой врач почувствовал физическое отвращение. Ему казалось, что именно они источают отвратительный запах гниющей тины. Он решил, что не подойдет к ним и, будто не заметив, удалится другой дорогой.

Какое ему дело, черт возьми, до этого ила! Что это, какое-нибудь исключительное злоупотребление в ряду миллиарда других? Почему именно он должен уделять этому столько внимания? Да пусть эти старики делают, что им угодно! Их дело. Вместо того чтобы уже давно лежать на спине, пусть эти ходячие мертвецы еще выко-маривают свои шутки! Довольно он с ними повозился. Высказал все, что считает плохим, что хорошим. А не хотят его слушать, хотят делать по-своему – и пусть их.

Он быстрыми шагами пошел своей дорогой и, мысленно нагромоздив множество аргументов, нашел еще один:

«Таково назначение лечебного учреждения: доставлять самой темной народной прослойке загрязненную питьевую воду. Вместо того чтобы эту прослойку… Ха! Ха!.. Прекрасная иллюстрация ко всему этому делу. Этот вонючий ил в реке – вот результат деятельности лечебного учреждения. Иллюстрация к громким фразам об «общественной роли санатория в Цисах».

Нет, он не мог выдержать… Вот только эту остроту скажет – и баста! Скажет Кшивосонду… Нет, нет, не Кшивосонду! Скажет в глаза директору и раз навсегда закончит дискуссию. Это будет их пиррова победа.

Сила этого аргумента повернула его вспять, будто за шиворот схватила. Наглядность факта и логичность рассуждения были так ослепительны, что перед ними исчезало все, как тень перед светом Если бы кто-либо побоями принуждал сейчас Юдыма найти аргумент, ослабляющий силу его размышления о роли санатория, – он все равно не добился бы от него ни одной другой мысли.

Директор и Кшивосонд заметили приближение молодого ассистента, но притворились, что увлечены чрезвычайно важным разговором. Лишь когда он поздоровался с ними, они обернулись к нему, впрочем ни на миг не переставая оживленно обсуждать, чем лучше набивать какие-то матрацы. Юдым долго молчал, равнодушно глядя на мужиков, забрызганных грязью, босых, без верхней одежды, толкающих перед собой огромные тачки.

Все в нем кипело и переворачивалось. Он повторял про себя свою остроту, придавая ей литературную форму. Ему хотелось выразить ее в невинно-язвительной форме, которая помогла бы содержанию вонзиться, как легкий укол, но навсегда отравить умы противников.

Наконец он сказал, борясь с собой, чтобы ни один мускул его лица не дрогнул и не выдал волнения.

– Что это вы, господа, здесь делаете? Можно спросить?

– Как видите, коллега, – ответил директор, слегка побледнев.

– Видеть-то вижу, но, признаться, не понимаю.

– Возить сейчас нельзя, вот Кшивосонд и промывает пруд водой.

– А… Промывает пруд…

Директор умолк и лишь мгновение спустя спросил холодно, едва скрывая гнев:

– Вам это не нравится?

– Мне? Наоборот. Отчего бы мне это могло не нравиться? Как деталь отечественного пейзажа…

– Как деталь отечественного?…

– Это принцип хорошего хозяйства, использование всего ради пользы предприятия. Раз у меня есть… – говорил Кшивосонд.

Юдым подчеркнуто не слушал администратора и, обращаясь к директору, с ударением повторил:

– Как деталь отечественного пейзажа. Я убедился, что роль санатория в истории округи, приписывание ему какого-то общественного или гигиенического значения – это лишь отечественное очковтирательство, эффектная реклама, рассчитанная на глупых истеричек. Поэтому для меня это самое обыкновенное, ничем не примечательное зрелище.

– Не люблю я этих ваших нотаций! Я человек старый…

– А я человек молодой, который превратиться в старика в данный момент ни в коем случае не может.

– Милостивый государь!