Бездомные: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я не сказал тогда, – вымолвил Юдым, – почему вы обратили на меня внимание, когда мы ехали трамваем на Хлодную… Так вот, мне кажется, что я знаю.

– Вы это знаете?

– Да, знаю.

– Мне очень, очень любопытно.

– Вы, должно быть, тогда просто предчувствовали…

– Что предчувствовала?

– Все, что должно случиться.

– Что же именно?

– Что именно я буду твоим мужем.

Панна Иоанна ничем не проявила удивления. Она шла спокойно. Ее бледное лицо казалось спящим. Юдым наклонился к ней.

– Но хорошо ли это, обдуманно ли вы поступаете? – проговорила она тихим, спокойным голосом. – Подумайте хорошенько…

– Я уже все обдумал.

В этом твердом заявлении не крылось ничего определенного, но оно звучало так решительно, что панна Иоася ничего не ответила.

Юдым только теперь почувствовал, как безгранично желал ее. Все померкло в глазах. Мрак ворвался в глубину души и погасил в ней все. Казалось, что сопротивление глубокой мягкой земли, в которой вязли ноги, длится бесконечно, уже сотни часов. Серые сумерки, это сладострастное отречение от света, доставляло дикое наслаждение. Это была неведомая стихия, которая разгоралась в какое-то пламя и предшествовала святой, божественной тайне ночи, словно веселый крик, несущийся в вольном просторе над землей.

Правой рукой Юдым обнял свою «жену» и почувствовал ее левое плечо на своей груди, а голову у самой щеки. Он наклонился и погрузил губы в буйные, растрепавшиеся девичьи черные волосы, овеянные ароматом…

Слезы текли из его глаз, слезы безграничного счастья, которое замкнуто в себе и которого вторично не испытаешь.

Они вздрогнули, почувствовав под ногами твердую почву на опушке леса, но не замедлили шагов. В чаще сосен, словно черный мрамор, стояла тьма, которую время от времени, как золотая жилка, прорезал летящий светлячок. Зрение их замечало эти золотые нити и, минуя сознание, помещало их слабый свет на вечные времена в памяти, словно драгоценное сокровище жизни.

Было так тихо, что доносился далекий ропот воды, сочащейся из-под гребли.

Панне Иоанне показалось, что этот голос что-то говорит, зовет…

Она подняла голову, чтобы услышать… И вдруг почувствовала на своих губах словно раскаленные угли. Счастье, как теплая кровь, медленной волной влилось в ее сердце. Она слышала какие-то вопросы, тихие, сокровенные слова, идущие из самого сердца. Она не могла найти слов и поцелуями говорила о своем глубоком счастье, о добровольной жертве, которую радостно приносила…

Плебейская ярость

Тем же способом, как и каждый год, Кшивосонд принялся очищать пруд от ила и сейчас, но вдруг в первой половине июня съехалось столько народу, что закончить работу было нельзя. Лишь в части пруда, прилегающей к реке, ил был выбран до дна. Остальной пруд представлял собой болото, едва-едва прикрытое водой. Когда ее спустили, грязь, просыхая, покрылась зеленым слоем водорослей и распространяла отвратительное зловоние. Рабочие, выбирающие ил лопатами и толкающие тачки, страдали лихорадкой. Даже у самого Кшивосонда был жар и озноб.

В столь трудных обстоятельствах, когда при чужих нельзя было вывозить из парка гниющий ил, Кшивосонду пришла гениальная мысль. Никому ничего не говоря, он приказал в одном месте прокопать греблю до грунта, вставить в отверстие наклонный желоб шириной в пол-аршина и направить по нему воду, оставшуюся на дне спущенного пруда. Образовалось нечто проде каскада, который с немалой силой низвергался в русло реки. Тогда Кшивосонд поставил десятка полтора сильных ребят, одних с тачками, других с лопатами, приказал им выбирать ил, свозить его по настланным доскам к желобу и сбрасывать в деревянное русло. Вода, низвергаясь с высоты, подхватывала ил и уносила в сторону Балтийского моря.

Это был превосходный фортель, поразивший всех своей оригинальностью. Тяжелые телеги не ездили по парку с жидким илом, грязные люди не шлялись по тропинкам – и только пруд еще испускал смрад во всю мочь. Однако рассчитывали, что, если работать изо всех сил, недели через две-три дно пруда понизится, тогда сток воды можно будет остановить.

Юдым, погруженный по уши в любовь, ни о чем не знал. Когда он, идя по гребле в санаторий обедать, впервые увидел все это сооружение, то остановился, онемев от изумления. Он до такой степени не понимал, что это означает, что спросил первого попавшегося рабочего:

– Что вы здесь, ребята, делаете?

– Да ил в реку спускаем, господин доктор.

– Ил в реку спускаете?

– Ага.

– Да ведь вдоль реки стоят ваши деревни. Как же люди будут скот поить и вообще этой водой пользоваться?