У Сцинка имелся адрес из полицейского рапорта, любезно предоставленный Джимом Тайлом. Таблички с названиями улиц и почтовые ящики валялись на земле, поэтому нужный дом отыскался не сразу. На расспросы хозяев делегировали Августина – как обладателя внушающей доверие внешности. Сцинк остался в кузове пикапа и распевал во всю глотку припев из «Вентиляторного блюза». Бонни этой песни не знала, но ей нравился низкий, подходящий для блюзов голос губернатора. Она слушала, не сводя со Сцинка глаз.
Дверь Августину открыла усталая женщина в розовом халате.
– Полицейский предупредил, что вы приедете, – сказала она. Безжизненный голос, потухший взгляд – ураган ее надломил. – Уже дня три прошло, как я сообщила.
– Дел по горло, – объяснил Августин.
Вся семья женщины – муж, четверо детей и две кошки – разместилась в спальне под кусочком крыши, не сорванным ураганом. Хозяин – небритый мужчина с проблесками седины, одетый в зеленоватую сетчатую майку, мешковатые шорты, сандалии и бейсболку «Кливлендских индейцев», – хлопотал над походной плиткой, установленной на комоде. Рядом выстроились шесть открытых банок свинины с бобами. Детишки возились с игровыми приставками на батарейках, бибикавшими, как миниатюрные радары.
– Свет до сих пор не дали. – Женщина сказала мужу, что Августин – человек, которого прислала дорожная полиция насчет номеров. Хозяин спросил, почему он не в форме.
– Я детектив, – объяснил Августин. – Под прикрытием.
– Понятно.
– Расскажите, что произошло.
– Подкатили четыре гаврика и сняли номера с моего «камаро». Я был в саду – рыбок хоронил… Понимаете, когда вырубилось электричество, в аквариуме сдохли гуппи…
– Широкоплавниковые пецилии, – поправил сын.
– Ну вот, надо было закопать их к черту, чтобы тут все не провоняло. И подъезжает джип с четырьмя цветными парнями, стерео вовсю грохочет. Достают отвертку и начинаю обрабатывать мою машину. У меня на глазах!
– Я почуяла неладное и увела детей в комнату, – сказала женщина.
Хозяин опростал две банки консервов в кастрюльку, стоявшую над синим пламенем плитки.
– Я, значит, хватаю лопату – и к ним, а один браток выхватывает пистолет и посылает меня сами знаете куда. Я даю задний ход. Вы же понимаете, ни к чему схлопотать пулю из-за дурацких номеров.
– Что потом? – спросил Августин.
– Пришлепнули номера к джипу и укатили. Так называемая музыка гремела на пять миль вокруг.
– У Дэвида есть пистолет, он умеет обращаться с оружием, но… – сказала жена.
– Не ради номеров за тридцать долларов, – закончил хозяин.
Августин похвалил его за благоразумие.
– Дайте-ка, я еще раз сверю номера. – Он достал бумажку и прочел: – BZQ– 42F.
– Все верно, – сказал Дэвид. – Только их уже нет на джипе.
– Откуда вы знаете?
– Я позавчера проезжал по Калуса-драйв и видел его.
– Тот самый джип?
– Черный «чероки». Хромированные ободы, тонированные стекла. Голову на отсечение, та самая тачка. Я по брызговикам узнал.
– Скажи, что на них, – нахмурилась хозяйка.
– Брызговики, как у тягача, навороченные такие, а на них – голые бабы.
– Хромированные, – добавила жена. – Мы их сразу узнали…
– А где эта улица? – спросил Августин.