В гостиной надрывался Щелкунчик:
– Кто звонил? Опять жена? – Услышав, как хлопнула гаражная дверь, он завопил: – Эй! Я с тобой разговариваю!
Эди его не слышала. Она кралась к соседу перерезать телефонный провод, чтобы Нерия не позвонила мистеру Варга и не проверила дикую историю о Тони, уехавшем в фургоне с юной блондинкой.
Номера черного «чероки» сняли с «камаро», зарегистрированного в районе «Черепашья Луговина». Туда Августин и направлялся, когда Сцинк велел остановиться у палаточного городка, разбитого национальными гвардейцами для бездомных после урагана.
Сцинк выбрался из пикапа и зашагал вдоль рядов открытых палаток. Бонни с Августином, пораженные открывшимся зрелищем, шли чуть сзади. Их провожали мутные взгляды мужчин и женщин, безвольно лежавших на армейских раскладушках. Босоногие дети с потухшими глазами бродили по белесым лужам. Малыши вцепились в новые куклы, розданные Красным Крестом.
– Души человеческие! – завопил Сцинк, воздев к небу обезьяньи длани.
Солдаты сочли его контуженным и трогать не стали.
К гвардейцу, раздававшему бутылки с водой «Эвиан», выстроилась неровная очередь. Дорогу Сцинку перебежал малыш в грязном подгузнике. Губернатор сграбастал его одной рукой и поднес к глазу.
Бонни толкнула локтем Августина:
– Что будем делать?
Приблизившись к Сцинку, они услышали, что он невероятно трогательно поет высоким голосом:
Малышу, наверное, и двух нет, подумала Бонни. Толстенькие щечки, темные кудряшки и засохшая царапина на лбу. Маечка с Бэтмэном. Слушая песню, он улыбался и с любопытством дергал незнакомца за седую бороду. Рваные облака сочились легкой дымкой.
Августин коснулся плеча губернатора:
– Капитан…
– Как тебя зовут? – спросил Сцинк малыша. Тот в ответ застенчиво хихикнул. Губернатор разглядывал мальчика. – Ты ведь не забудешь, правда? Ураганы – это божья повестка на выселение. Скажи об этом своим.
Он снова запел, но гнусаво, потому что детские пальчики защемили ему нос:
Малыш захлопал в ладоши. Сцинк чмокнул его в лоб.
– С тобой хорошо, сынок, – сказал он. – В тебе жив дух приключений?
– Нет! – бросилась к ним Бонни. – Мы его не возьмем. И думать не смейте!
– Ему бы понравилось, разве нет?
– Не надо, капитан. – Августин забрал малыша и передал его Бонни. Та кинулась искать родителей мальчика, пока безумец не передумал.
Оловянное небо наполнилось чвакающим стрекотом. Очередь за водой тыкала пальцами в стаю низколетящих военных вертолетов. Палатки заходили ходуном от кружащих железных стрекоз. В городок вкатила процессия полицейских машин, правительственных лимузинов, черных джипов охраны и фургонов телевизионщиков.
– Ха! Наш Главнокомандующий! – сказал Сцинк.
Из джипа высыпали пятеро громил из Секретной службы, за ними последовал Президент. В рубашке с галстуком и темно-синем дождевике с эмблемой на груди. Он помахал телекамерам и стал энергично пожимать руки всем встреченным национальным гвардейцам и солдатам. Наверное, странная процедура длилась бы до темноты, если б один из многочисленных адъютантов Президента (тоже в синем дождевике) не шепнул ему что-то на ухо. И здесь на сцене появилась настоящая семья, пострадавшая от урагана, – тщательно проверенная и отобранная из массы изнывающих на жаре страдальцев. Ей предстояло сфотографироваться с Президентом. Присутствовал и непременный атрибут – миленький малыш, над которым глава свободного мира поворковал, сделав ему пальцами «козу». На фотосъемку отвели меньше трех минут, после чего Президент продолжил навязчивое братание со всеми, облаченными в форму. Странная симпатия распространилась и на седовласого деятеля Армии спасения. Главнокомандующий обнял жилистой рукой одуревшего старикана и прощебетал:
– Из какого подразделения?
Августин, сложив на груди руки, стоял неподалеку.
– Душераздирающе, – заметил он.
– Да уж, – согласился Сцинк. – Обрати внимание, как у него блестят глаза. Нет ничего хуже, чем республиканец на транквилизаторе.
Вернулась Бонни, и они отправились в «Черепашью Луговину».
18