— Еще не время,— напомнила богиня, словно угадав его мысли.— Великий Змей хочет что-то показать тебе. Я не знаю что,— ответила она на вопросительный взгляд северянина,— но он, видимо, считает это важным.
Конан бросил обглоданную кость и запил жаркое парой хороших глотков из кубка.
— Я готов.
— Тогда отправимся.
Они спустились по винтовой лестнице, на которой Конан успел уже изучить каждую ступеньку, свернули за угол, пересекли анфиладу залов, но на этот раз не до конца. В одном из них богиня свернула. Стражник почтительно открыл невысокую дверь, и они очутились в небольшой темной комнатке. Находившуюся в боковой стене дверь киммерийцу пришлось уже открывать самому.
Они вновь попали на лестницу, спиралью уходившую вверх, только на этот раз она оказалась не из металла. Ступени ее были сложены из черного гранита, который в сочетании с алыми стенами придавал этому необычному пути мрачный, если не зловещий, вид.
Золотое свечение, распространяемое факелами, только подчеркивало это.
Лестница плавно уводила их влево, и Конан понял, что они внутри одной из башен цитадели. Подъем длился бесконечно долго, и когда киммериец подумал, что он никогда не кончится, Деркэто, шедшая впереди, остановилась перед затворенной дверью.
Варвар поравнялся с богиней, толкнул тяжелые дубовые створки, пропустил спутницу вперед и вошел сам.
Сет обернулся на звук шагов.
— Ну наконец-то! — воскликнул он.
Несмотря на жару, Отец Тьмы был одет в темно-коричневый бархатный камзол и невысокие сапоги мягкой кожи того же цвета, в то время как Конан предпочитал просторные шелковые шальвары, низкие сапожки и белую вышитую рубаху, а Деркэто… Ее ослепительную наготу едва прикрывала короткая прозрачная накидка.
— Так-то ты встречаешь гостей,— укоризненно молвила богиня.
— Прости, прекраснейшая.— Сет невольно замер и окинул гостью восхищенным взглядом.— Мне не хотелось бы, чтоб ты расценила мои слова как грубую лесть, но, с тех пор как ты стала моей гостьей, я стараюсь как можно реже смотреть на тебя: твоя красота ослепляет.
Деркэто рассмеялась и мгновенно стала другой. Она почти не изменилась внешне, и наряд остался прежним, но вокруг нее как будто сгустился воздух, прикрыв богиню таинственной завесой.
Мужчины восхищенно переглянулись, а она, видя, что изумление их грозит затянуться, заговорила сама:
— Ну? Быть может, ты наконец скажешь, зачем позвал?
Сет кивнул:
— Я хотел показать кое-что интересное для всех.
— И что же это?
— Мне кажется, лучше все-таки посмотреть.
Он вопросительно взглянул на гостей, но богиня только капризно повела плечиком, а Конан кивнул:
— Прекрасно!
Сет воздел руки к небу и нараспев произнес несколько слов на незнакомом киммерийцу языке. И тотчас красные камни стен подернулись алым пламенем, словно нестерпимый жар принялся вылизывать башню снаружи и несокрушимый гранит плавился, спекая блоки в единую массу, которая заколыхалась, а затем медленно потекла против хода солнца.
Окружающий мир поплыл, закружился, и в какой-то миг Конан поймал себя на странном ощущении: как будто пол, на котором он только что стоял, исчез и сам он повис в воздухе без всякой опоры.
Невольно он посмотрел под ноги, но тут же вновь почувствовал, что ступни его касаются твердой поверхности.
Круживший вокруг них огненный вихрь постепенно отдалялся и одновременно становился как бы прозрачнее, но что скрывалось за стеной огня, по-прежнему не было видно. Просто стена стала неоднородной, в одних местах полыхая рыжими языками пламени, а в других едва рдея присыпанными пеплом углями.
Время от времени мимо проносились черные сгустки, а потом стена отодвинулась настолько, что даже киммериец с его орлиным зрением уже не мог различить мелочей.
Конан снова посмотрел под ноги. Он стоял на сером, поросшем чахлым лишайником граните. Рядом возникли Сет и Деркэто.
— Где мы?