— В тебя будут швырять мячи,— развеял его недоумение наставник.— Постарайся отразить все.
— Но ведь это же…
— Сделай это для меня.
Мячи полетели в него со всех сторон, а он закружился волчком, от некоторых уворачиваясь, некоторые отбивая. Ни один не попал в него.
— Что ж, отлично,— кивнул Роган.— Скажу честно, не ожидал,— добавил он и посмотрел на своего ученика с уважением.
Колченоги бросились подбирать мячи и складывать их в те же корзины, а наставник достал из какого-то неприметного шкафчика потускневший стальной шлем и протянул его человеку.
— Что это? — спросил киммериец, надевая шлем, оказавшийся ему как раз впору. Он оставлял открытым лицо и уши, защищая верхнюю часть головы и шею.
— Сейчас сам узнаешь.
Конан встал на прежнее место, и мячи вновь полетели в него… Он крутился как проклятый, и хотя знал, что от некоторых увернулся, а кое-какие ему удалось отбить, ему казалось, что он пропустил все!
— Кром! Да что же это такое?! Киммериец сорвал с себя злополучный шлем и в сердцах размахнулся, намереваясь зашвырнуть его как можно дальше.
— Стой, Конан! Не нужно этого делать! — взмолился Роган, и от волнения его голос вновь задрожал.
Наверное, только это и остановило киммерийца. Он замер и медленно опустил руку, изо всех сил пытаясь успокоиться. Сердце бешено колотилось в груди, но с каждым его ударом гнев уходил прочь, красная пелена перед глазами рассеивалась.
— Как такое могло случиться? — спросил он.— Я никогда еще не чувствовал себя более беспомощным!
— Ты испытал потрясение, воин? Не правда ли?
Конан едва не вспылил, но, встретив спокойный взгляд устремленных на него черных глаз колченога, в которых не было и намека на насмешку, неожиданно успокоился.
— Кром! Верно! — воскликнул он и невесело усмехнулся.
— Это потому, что ты никогда прежде не сражался в таких условиях,— пояснил колченог.— Шлем полностью закрывает тебя от Силы!
— Да что ты мне рассказываешь! — опять начал злиться киммериец.— Я половину жизни даже не слышал о Силе, но постоять за себя всегда умел.
— Ты никогда прежде не был закрыт от Силы полностью! — воскликнул Роган и, прежде чем Конан успел возразить, добавил: — Учитель научил тебя сознательно плавать в потоке Силы, улавливать ее возмущения, использовать их себе во благо. Но ведь и прежде ты использовал ее, только неосознанно. Это называется шестым чувством, и оно есть у всех.
Конан задумался: а ведь и правда, сколько раз этот внутренний сторож выручал его из беды, заставляя в темноте остановиться за шаг до пропасти, или будил ночью, почуяв грозящую ему опасность.
— Так мне что, придется драться в этом шлеме? — хмуро спросил он.
— Сет считает, что да,— ответил Роган.— Он думает, что это одна из хитроумных ловушек Высоких Богов.
— То есть? — не понял Конан.
— Мы ведь уже говорили, что любая магия — это свод правил, называемых иначе заклинаниями, которые позволяют использовать Силу, пронизывающую наш мир. А поскольку в предстоящем тебе поединке магия запрещена, то, даже не пользуясь навыками, полученными тобой от Учителя, ты невольно нарушишь это условие.
— Но ведь ты сказал, что любой человек…
— Вот именно! — воскликнул Роган.— Любой выставленный нами боец нарушит это правило, тем самым ослабив себя!
— Ловко придумано! — Конан сжал кулаки.— Заведомое, постоянно нарастающее преимущество. Вкупе с тем, что они могут прислать существо, против которого человек — ничто, исход предрешен.
— Вот именно!
…И начались занятия.
Конану предстояло развить три качества: расширить поле зрения, а также напряженно тренировать силу и ловкость. В какой-то степени они перестраховывались: противник будет один, а значит, если варвар его увидит, то неожиданного нападения сзади можно уже не опасаться. Другое дело, если враг останется невидимым. Внутренний голос уже не предупредит его, и вот тут-то понадобится особая ловкость.