Он кивнул на стол, где на изумрудного цвета скатерти лежал огромный, с затейливой бороздкой ключ. Киммериец повертел его в руке, пожал плечами и положил на место: какой смысл запирать дверь, которая, если что случится, все равно никого не остановит?
— Вообще-то у нас принято запирать только те помещения, которыми не пользуются,— повторил колченог.
Киммериец хмыкнул: у людей как раз все наоборот. «Мой дом — моя крепость» — расхожее правило, которое вынуждены соблюдать все.
— Здесь не слишком просторно,— продолжал тем временем Роган,— но если ты потерпишь одну ночь, завтра мы подыщем что-нибудь другое.
— Это ни к чему,— ответил Конан, окидывая взглядом комнату.— Меня все устраивает и здесь.
— Тогда отдыхай. Ужин и завтрак подадут сюда. Утром я зайду за тобой.
Он кивнул, прощаясь, и скрылся. Киммериец еще раз осмотрелся, теперь уже внимательней. Небольшой овальный стол был придвинут к стене, рядом стояла пара тяжелых резных кресел из потемневшего от времени дерева. Глубокий альков уходил в стену, примыкавшую к середине дворца, и был почти целиком занят огромной кроватью. Между столом и дверью оставалось немного свободного пространства, всего в три шага. В округлой наружной стене поместились два узких и высоких окна, украшенные витражом. Сложенные из красного камня стены были голыми, но альков отгораживали два гобелена, подвязанные снизу золотыми шнурами с роскошными кистями, а еще дальше у стен стояли два бронзовых светильника.
Конан хотел было зажечь их, но масла внутри не оказалось. Он пожал плечами и развалился в кресле. Вскоре за дверью раздались легкие шаги, и в следующий миг северянин впервые смог увидеть рогача.
Едва рогачка (когда это слово невольно возникло в мозгу киммерийца, он едва не расхохотался) появилась на пороге, глаза ее расширились и засветились восторгом. Конан широко улыбнулся ей, потому что девушка была удивительно красива. Однако она тут же посерьезнела, шагнула в комнату и посторонилась. Следом появились два колченога. Один из них держал уставленный едой поднос, второй — два бочонка, в одном из которых оказалось вино. Киммериец понял это, как только первый поставил поднос и, выбив у бочонка донышко, наполнил принесенный кувшин. Ни с чем не сравнимый незнакомый аромат распространился по комнате. Первый рогач поклонился и вышел, а второй задержался, чтобы наполнить маслом лампы и запалить фитили, после чего удалился, как и его спутник, не произнеся ни слова. Едва за ними закрылась дверь, девушка начала накрывать на стол, а Конан принялся с интересом разглядывать ее. Прекрасно сложенная, она была очень легко одета, впрочем, как и все обитатели этого жаркого мира: на ней была набедренная повязка, изготовленная из чего-то напоминавшего шкуру леопарда, да узкая полоска такой же шкуры прикрывала соблазнительно высокую грудь.
— Как называется это вино? — задал Конан вопрос, ответ на который, по правде говоря, его нимало не интересовал.
— Это арольское вино, господин,— ответила девушка и кокетливо улыбнулась.
— Арольское? — удивленно переспросил киммериец.
За свою долгую жизнь он объездил все страны Хайбории и перепробовал все напитки, дарующие радость, начиная с кислого ванахеймского пива и заканчивая нежным напитком, приготавливаемым из побегов тростника, но никогда не слышал об арольском вине.
— Да, его изготавливают из бутонов аролы — кустарника, напоминающего розы Светлого Мира. Правда, арола красивей. Ее нежно-розовые бутоны полупрозрачны и светятся в темноте.— Она мечтательно закрыла глаза.— К сожалению, растет она только за Алой Стеной, а это опасные места.
«Вот как! — подумал Конан.— Значит, и здесь далеко не все в порядке». Он покачал головой и; тут же позабыл об этом. Взглянув на приготовленный к ужину стол, Конан почувствовал, что очень голоден. Он налил себе полный кубок вина, досадуя лишь на то, что тот недостаточно велик, и осторожно отхлебнул. Божественный напиток разлился по жилам потоками пламени, которое, не обжигая, давало ласковое тепло.
— Осторожнее, господин,— предостерегла его девушка,— арольское вино не пьют помногу. Оно очень коварно.
— Посмотрим,— беспечно ответил киммериец и жадно осушил кубок.
Его словно опалило изнутри, но усталость мгновенно улетучилась, и настроение поднялось, хотя опьянения он по-прежнему не чувствовал. Девушка с улыбкой смотрела на него. И без того красивая, теперь она показалась ему просто ослепительной.
— Как зовут тебя?
— Алунна, господин,— ответила девушка.
— Интересно, зачем тебе знать ее имя? — услышал Конан знакомый низкий голос, а в следующий миг и сама Деркэто появилась там, откуда он доносился.— Ты можешь быть свободна!
Она жестом отпустила девушку. Та покорно кивнула и пошла к двери, на прощание подарив Конану игривый взгляд:
— Если господину что-то понадобится, достаточно будет позвонить в колокольчик.
— Господину ничего не понадобится! — отрезала богиня, нахмурившись.— Я сама его обслужу!
— Моя обязанность — сказать об этом.
Девушка поклонилась и вышла, прикрыв за собой дверь.
— Маленькая дрянь,— процедила сквозь зубы Деркэто.
— Ну зачем же так? — Конан едва сдержал усмешку.— Очень милая девушка.
— Я сразу поняла, что она понравилась тебе! Она еще не предлагала пощупать свои рожки?!
Глаза Конана округлились от удивления. В следующее мгновение он не выдержал и расхохотался.