Глаза ворга расширились при виде драгоценности.
Опираясь на дварфский молот, Толчук наклонился над воргом. Он поднял камень к солнцу и указал на него.
— Григрель, ты видел что-то похожее на черное существо внутри этого камня?
Григрель, казалось, не слышал его. Он вскинул перепончатые руки к сверкающей драгоценности.
— Красивый, блестящий, красивый.
Толчук поднял камень выше, подальше от пальцев ворга с присосками на конце.
— Нет. Смотри внутри кристалла.
Ворг неохотно опустил руки, вытянул длинную шею и запрокинул жабью голову, всматриваясь в каменное сердце.
— Блестящий, красивый, — продолжал он скулить. Потом ворг замер, из него вырвался приглушенный звук.
Глаза перебегали с Толчука на камень. На лице появилось осознанное выражение. Затем он съежился, сорвавшись назад. В глазах застыл ужас. Он сделал отталкивающий жест руками.
— Плохо, плохо, опасно, плохо.
Елена повернулась к Толчуку.
— Он знает.
Тот кивнул и сурово посмотрел на дрожащего ворга.
— Где это, Григрель? Где опасное плохое место?
Ворг накрыл голову руками и прижался лицом к скалистой земле.
— Нет, нет, нет. Плохо не идти. Ужасная черная тьма плохо.
Елена скользнула ближе и нежно тронула дрожащую кожу.
— Пожалуйста, Григрель, расскажи нам.
Ворг махнул красной рукой. Толчук обернулся, чтобы посмотреть направление.
— Это был тот же самый пик, что упоминал Магнам в своей истории. Гухальманти, — пробормотал Толчук.
Ворг дернулся при этом названии и сильнее вжался в землю.
Магнам рядом с Толчуком нахмурился.
— Он узнал древнее название нашего рудника.
Толчук крепче сжал каменное сердце.
— Великое зло живет сквозь века.
Эррил обернулся, разглядывая зловещий пик.
— По меньшей мере, он подтвердил, что Врата Мантикора находятся именно там.
— Ты можешь провести нас туда? — спросила Елена.
— Нет идти. Плохо очень, — пискнул тот.