Ворг, должно быть, услышал ее. Он погладил рукой землю.
— Григрель дома.
— Как такое может быть? — спросил Эррил.
Елена медленно подошла к животному и склонилась над ним.
— Григрель, разве это твой дом? Ты был на другой стороне огненной реки.
Ворг забрался в ее тень, все еще пригибаясь.
— Я идти охотиться. Покинуть пещеры. Идти далеко за листьями снипснип. — Ворг показал откидную сумку на своем животе, набитую красноватыми листьями. — Делать хорошо плохой живот. Много больны, больны, больны.
— Он собирал лечебные травы, — изумленно проговорила Мама Фреда. — Видимо, он лекарь их племени.
Елена нахмурилась, затем опустилась на колени.
— Что случилось?
Ворг покачал головой, пригибаясь еще ниже.
— Плохо, плохо, шум, плохо. — Он изобразил свистящие звуки взрывов. — Небо злое. Шум. Деревья падать с неба, гореть, гореть, гореть.
— Атака на Штормхавен, — пробормотал Джерик.
— Григрель прятаться. — Он закрыл руками голову. — Плохой шум остановиться, Григрель идти посмотреть. — Он украдкой выглянул из-под руки. — Григрель бежать долгой, быстро, быстро, быстро. Потом найти… — Он взглянул на Елену. — …Огненная река. Плохо гореть, плохо. Не идти домой.
Елена выпрямилась.
— Значит, ущелье образовалось, когда Земля напала на Штормхавен, оно не позволило ему вернуться домой.
— Второй уровень защиты, — сказал Эррил. — Земля защищает то, что здесь укрывается.
— Врата Плотины, — пробормотала Елена, повернувшись. — Может быть, ворг что-то знает о Мантикоре.
— Спроси его. — Эррил нагнулся ниже.
Елена кивнула.
— Григрель, ты что-нибудь знаешь о большом черном камне? У него тело, как… как… — Она указала на Толчука. — Как у огра, но с хвостом скорпиона.
Ворг непонимающе скривил лицо.
Елена села на корточки и вздохнула.
Веннар позади них проговорил:
— У воргов слабый интеллект, хватает лишь на озорство.
Толчук повернулся к предводителю дварфов.
— Скорпионы… они быть родные для этих краев?
Пришла очередь Веннара прищуриться.
— Нет, я не думаю.
— Тогда как это существо может знать, что спрашивает Елена? — Толчук ступил вперед, забираясь в свою набедренную сумку. Он выудил оттуда каменное сердце, слабо мерцающее в скудном свете.