Первый из первых или Дорога с Лысой горы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но больше всех оказалась разочарованной заслужен ная артистка Прибайкальского округа, которая порвал целых три комплекта белья, пытаясь его натянуть, н так натянуть на себя и не сумела.

— Почему такие маленькие размеры? Нормальных, что ли, нету? — возмущалась она, широко размахива руками.

На нее Карамурзян кричать не стал. Он подошел к разгневанной актрисе вплотную и сказал:

— Стой здесь, никуда не уходи. Мы с тобой другой клип снимать будем. «Красная шапочка на льдине» называется.

И говорят, этот клип карамурзянчик действительно снял…

Забито претендентами было и фойе при входе в музыкальную школу, поскольку в помещении гардероба молодой, но подающий налево и направо надежды режиссер Шмайсер отбирал кандидаток для эротической комедии «Сифилис в 3-ем „Б“.

Сюжет этой веселой и жизнеутверждающей картины раскручивался вокруг судьбы молодой учительницы, куратора третьего класса, которая во время экскурсии в краеведческий музей заразила нескольких своих подопечных сифилисом. А от них коварная болезнь передалась и почти всем остальным классам, и завучу, и директору школы, и даже инспектору районе

В гардеробе Шмайсер просматривал желающих сняться в сцене родительского собрания 3 „Б“.

Согласно первоначальному варианту сценария, сцена собрания должна была продолжаться максимум пять минут и отличалась от всех остальных сцен тем, что в ней никто не раздевался.

Однако режиссера такой поворот событий не устроил, и он сцену переписал.

Так что теперь собрание растянулось на двадцать две минуты, девятнадцать из которых родители третьеклассников под руководством учительницы энергично и увлеченно занимались эротикой.

Кое-кто советовал Шмайсеру пригласить на эту сцену профессиональных актеров. Но режиссер от своего не отступал:

— Для меня эта сцена — одна из главных. Она симво лизирует сплочение народных масс вокруг нашей системы образования! — объяснял бестолковым совет чикам молодой талант. — Только такое сплочение и вытянет нашу школу, наше образование, нашу страну, в конце-то концов, из той дыры, в которой она оказалась в результате тоталитаризма. А потому сниматься будут нормальные люди!..

Смета фильма не позволяла Шмайсеру платить актерам больших гонораров. Но желающие шли к нему и становились в очередь.

— Ради такой идеи мы готовы сниматься бесплатно.

Всего по сто пятьдесят долларов в час, — выразил общее мнение страдающий отдышкой пузан, когда какой-то корреспондентишко захотел выяснить причины столь массового энтузиазма.

И все теснившиеся перед гардеробом поддержали его… Не закрывалась дверь и в комнату, где режиссер Жучайро пробовал актрис на роль главной героини ^музыкального триллера „Площадь красная от крови“. Но пробовал он актрис исключительно профессиональных.

— Триллер — жанр специфический, осилить его могут только актеры настоящей закалки, — устало философствовал мэтр, вертя в одной руке свою знамени тую вересковую трубку, а другой рукою поглаживая свою не менее легендарную лысину, успевшую засве титься на всех международных кинофестивалях. — в триллере надо сыграть так, чтобы зритель наложил в штаны, чтобы его пришлось отдирать от кресла, чтобы он, сволочь, копчиком своим понял, что зло творить нехорошо, окурки бросать мимо урны — еще хуже, гвозди под ногти подчиненным засовывать — никуда не годиться, а по воскресеньям спать надо только со своею женой!.. Триллер должен от первой и до последней минуты держать зрителя за горло, киномеханика — за волосы, директора кинотеатра — за член. Только тогда они поймут, что мир катится в пропасть, и спасти его можно лишь добрыми делами и чистыми помыслами…

В ходе просмотра Жучайро был особенно требователен и строг. Первым делом он задавал очередной кандидатке вопрос о том, как назывался фильм, который он снял ровно двадцать три года назад, И стоило соискательнице хоть на мгновенье замяться, как указующий перст режиссера вонзался в пространство по направлению к двери:

— Пшла, дура! — резюмировал Жучайро, и смягчить его не могли ни слезы, ни мольбы, ни страшные обе щанья.

Тем же, кто с электронной быстротой вспоминал, что двадцать три года назад Жучайро закончил работу над четырехсерийной эпопеей „В колхозе маленьком“, ассистент режиссера протягивал целлофановый пакет, наполовину набитый совершенно живыми, совершенно шевелящимися, слизистыми лягушками.

— Ешь! — тихо, но безапелляционно приказывал Жучайро.

Ко всем актерам, невзирая на возраст и звания, он обращался только на „ты“.

— Актер для меня — всего лишь инструмент. Как, допустим, кисть для художника или фортепьяно для ком позитора. А разговаривать с кистью на „вы“, по меньшей мере, глупо! — утверждал мэтр…

Что же касается лягушек, то он заставлял актрис есть их вовсе не потому, что и в фильме придется лакомиться излюбленной пищей французов. И не для того, чтобы проверить претенденток на брезгливость. Заставляя есть лягушек, Жучайро испытывал актрис на готовность выполнить любой режиссерский каприз.

— Инструмент должен быть послушен и без мозга! В противном случае это негодный инструмент. И такому актеру сниматься только в мультфильмах! — не раз повторял Жучайро.

А потому из-за двери комнаты, где проводились пробы для „Площади красной от крови“, слышались то рыданья, то женский визг, то кваканье поедаемых тварей.

Но — ничего. Пробы шли полным ходом.

— Лягушку съесть? Эка невидаль! Да мы во время съемок боевика „Моя жизнь среди чукчей в прериях такое ели… — снисходительно улыбаясь, рассказывала своим более молодым коллегам актриса Брунская. И шептала в с готовностью подставленные уши какие-то короткие слова, от которых щеки подставивших уши заливались стыдливой пунцовостыо.

…Ближе к вечеру в коридорах музыкальной школы неожиданно объявился Сизигмунд Чигиз. В лиловом фраке, сидевшем на его могучих плечах идеально, с бабочкой цвета старого янтаря он был бледен, серьезен и тих.