— Нет… Понимаешь, все как-то очень грустно получается! — встав рядом с любимым, сказала Дама. — Дикообразцев опять расстался с Анечкой и собирается на теплоход. Оксана… Она утопится? Не зря ведь их встреча случилась на берегу реки?
Кавалер задумчиво пожал плечами:
— Пока не знаю… А Дикообразцев… Я не хотел, чтоб он расстался с Анной, и не могу сказать, что прои зойдет на теплоходе. Но предчувствие у меня недоброе на этот счет.
Он помолчал, вздохнул и сказал:
— Устал я… Ты не будешь против, если я пойду прилягу?
— А ужинать? — спросила Дама.
Кавалер поморщился;
— Мне даже думать не хочется об ужине… Может быть потом?
— Конечно, ложись. Я велю накрыть позже обычного и разбужу тебя.
Кивнув, Кавалер замедленной походкой скрылся в спальне.
Дама, походив перед камином, повернулась к колонне. И тихо позвала:
— Соринос. Вы здесь?
Из колонны вышел без промедленья Соринос:
— Здесь, королева. Где еще мне быть?
Но Дама на него и не взглянула. Она спросила, глядя почему-то на оттоманку:
— Куда подевался ваш аквариум?
— Никуда он не подевался, — Соринос указал рукою в сторону камина, где золотясь отблесками огня, на низком столике, стоял аквариум.
Дама подошла к аквариуму и встала в шаге от него. Она следила за рыбками с нетерпеливой жадностью.
— А к чему вам аквариум? — поинтересовался Соринос.
— Я решилась…
— Решились на что?
— Попасть в него, — Дама кивнула на аквариум, но сказала: — в роман, который пишет Кавалер… Я не могу быть просто свидетелем того, что происходит! Я должна вмешаться, должна помочь.
Соринос кивнул и улыбнулся:
— Вы это твердо решили, Маргарита Николавна?
Дама вздрогнула, поёжилась и улыбнулась насторо женно:
— Вы… возвращаете мне имя?
— Я? Нет!.. Имя никто другой вернуть не в силах. Она дается раз, чтоб человек был автором своих поступков, и если он ничего за жизнь не совершил, то имя исчезает, забывается практически одновременно с ним. Здесь, в нашем мире теней, все имена излишни.
— Но почему тогда меня сейчас назвали вы по-имени?
Соринос тоже подошел к аквариуму. Рыбки сновали в нем вроде бы бесцельно.
— Решившись попасть в роман, решившись отказа ться от вечного покоя с любимым, вы совершили не про стой поступок. А у поступка, повторяю, должен быть и автор, — пояснил Соринос устало. — Так что, вы сами себе вернули имя, Маргарита Николавна.