И вправду жена его взяла пять капитан-министров, начальника их да все войско и поехала за ним. Добралась до той самой лесной корчмы и там с капитан-министрами заночевала. А войско в лесу остановилось, в корчме-то его и не видели.
Разбойников-то было там одиннадцать, корчмарь — двенадцатый, они его за атамана почитали. И кухарка еще была в корчме. Вот королевнин слуга ужин собирает, с кухаркой заговаривает и видит, что она сама не своя. А уж темнеет. Вот слуга и спрашивает:
— Ты чего, вроде сама не своя? Чего слезы льешь? От меня тебе ни худа, ни добра. Что плакать-то?
— Я бы, — шепчет кухарка, — сказала, только лучше в сторонку отойдем.
Отошли они в сторонку, она и толкует:
— Год шесть недель тому назад проезжали здесь пятеро капитан-министров и с ними шестой — начальник. Заночевали здесь. Тут явились одиннадцать разбойников да двенадцатый — хозяин мой. Убили они пятерых, шестой неведомо куда подевался.
Побежал слуга к королевне и все рассказал. Дали знать войску, чтобы стояло наготове, ухо востро держало — не то все погибнут. И тайный караул вокруг корчмы выставили.
К полуночи ввалились в корчму одиннадцать разбойников, спрашивают хозяина:
— Как вечер? Добрый?
— Добрый-добрый, — отвечает хозяин. — Добрей, чем год и шесть недель тому назад.
И договорить не успел, как — бабах! — со всех сторон солдаты напали и всех поубивали. Только ту кухарку пощадили. Показала она им, где подвалы. В одном подвале денег полным-полно, в другом — одежды всякой, а в третьем — все убитые лежат. Узнали они одежду с тех капитан-министров и их начальника, а кто именно убит, кто жив остался — уже невозможно было узнать. Королевна и говорит:
— Уж я не знаю, стоит ли дальше ехать. Да ладно уж, поедем. Может, хоть родителей его повидаем.
Вот подъезжают они, а козопас их издалека приметил, коз по-военному построил, рогатым венки надел, безрогим букеты привязал и повел навстречу войску свое стадо — большие впереди, меньшие — позади. Идет через город, сам в барабан бьет. Люди повыбегали, смотрят, что за войско, кто барабанит.
— Это же, — говорят, — козопас наш! То-то наши козы такие заморенные! Он их, оказывается, маршировать заставлял!
Сошлись два войска: королевнино и козье. Узнала королевна мужа. Спешит навстречу, а козы-то кланяются, кланяются. Капитан-министры чуть с коней не попадали со смеху. Поздоровалась они, вернулся Игнась к своим козам, скомандовал. И пошли они: он впереди, а козы за ним, что твое войско.
Подошли они к дому отца, войско в поле остановилось, а королевна с двумя капитан-министрами, слугой и тем козопасом во двор вошли. Игнась коз загоняет, а она у его отца ночлега просит. Отец ей отвечает, что, мол, стыдно ему такую госпожу принимать, в хате у него-де грязно. А гостья ужин велит готовить. Игнась коз загнал и в хату входит. Поглядела на него королевна и говорит его отцу:
— Уступи мне этого молодца. Хочу его к себе на службу взять.
Отец сердито отвечает, что он-де непослушный сын, убить его грозился; куда, мол, ему служить у такой госпожи, когда он коз, и тех переморил, еще платить за них придется!
Тогда королевна просит, пускай-де козопас хоть ей на стол подаст. Отец отговаривается. Куда, мол, такому драному да строптивому на стол подавать!
— А мы ему и такому рады, — говорит королевна.
Набрал Игнась тарелок с едой, принес, поставил. Потом мяса положил, понес тарелки, да увидел стебелек на полу, загляделся на него, споткнулся, упал и все побил. Отец на него кричит, а королевна знай смеется.
А наутро козопас надел свой генеральский наряд, который ему жена привезла. Отца и спрашивают:
— Ну что, узнаешь своего сына середь нас, министров?
— Что ему середь вас делать? — ворчит отец.
— А вы узнайте. Небось не узнаете.
Не узнал его отец. Выступил сын вперед, попросил у отца прощения.
— Простите, — говорит, — батюшка, меня за глупое баловство. И поедемте с нами, если будет такое ваше желание.
— Не поеду, — говорит отец.
— Воля ваша. Как хотите, — отвечает сын.
А королевна спрашивает: