СОПЕРНИЦЫ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вернувшись домой, чтобы поужинать, он сразу же должен был уходить снова — на вечернее представление. Ему случалось и прямиком с дневного идти на вечерний концерт, смотря где проходили выступления. Мать тоже каждый вечер отправлялась к гостям, ведь она была гейшей. Поэтому, как бы ни был строг наложенный на Такидзиро домашний арест, на самом деле в доме не было ни одного человека, который бы мог за ним проследить.

В то время был еще жив и здоров старший отпрыск хозяев «Китайского мисканта», Итикава Райсити, избравший путь артиста. Однако и он, покончив с завтраком, сразу шел в дом своего наставника. Неважно, был ли в этот день спектакль или нет, он весь день трудился и никогда не возвращался раньше десяти вечера.

У человека постороннего может сложиться впечатление, что раз уж в доме живут гейши, там нет никакого порядка. Но стоит оказаться внутри, как сразу становится очевидно, что, начиная с хозяев, все здесь непрестанно заняты делом: и живущие в доме гейши, и распорядительница, и кухонная прислуга. Хозяйка дома, Дзюкити, каждый вечер до двенадцати, а то и до часа ночи обходит множество гостиных, развлекая то одних, то других клиентов. Даже если она вернулась домой смертельно усталая, все равно на следующее утро ей приходится рано вставать, чтобы не опоздать на свои ежедневные уроки. По утрам Дзюкити отправляется на занятия с мастерами, возглавляющими различные школы декламации, сказителями баллад в стиле токивадзу, киёмото, иттю, ка-то, сонохати, огиэ, утадзава. Вернувшись домой, она сама должна провести такие уроки с начинающими гейшами своего дома. Кроме того, ей следует позаботиться о кимоно своих гейш, дать им совет в выборе наряда. А еще она должна заранее условиться с гейшами других домов, кто и в каком порядке выступит на банкете. И наконец, поскольку она одна из старейшин квартала, ей частенько приходится помогать во время репетиций больших концертов гейш Симбаси. Пока она занимается и тем, и этим, подходит час принимать ванну и делать прическу. И только она покончила со всеми заботами и собралась затянуться из своей трубочки, как уже пора ужинать. Все то же и у живущих в доме гейш. Распорядительница буквально надвое разрывается, и все равно её едва хватает на ведение счетов в бухгалтерских книгах, телефонные «переговоры, хлопоты с одеждой и другими необходимыми гейшам вещами. У служанки, которая одна для такого количества людей в доме варит, стирает, готовит ванну, для отдыха нет ни минуты…

Хозяин дома «Китайский мискант» старик Годзан был крайне придирчив, так что домашние дали ему прозвище Когото Кобэй[33] — Ворчун Кобэй. Поэтому во всем квартале Симбаси не было дома, где бы хозяйство велось чище и аккуратнее, чем у них, а уж в делах и подавно порядок соблюдали строжайший. Дом издавна славился тем, что гейш здесь обучали с той же строгостью, с какой тренируют мастеров меча в фехтовальных залах.

Годзан, с его вспыльчивым тяжелым нравом, даже в мелочах требовал совершенства, середины не знал. Теперь он был, пожалуй, старейшим среди рассказчиков в жанре кодам, но не взял еще ни одного ученика, Да никто к нему и не шел: учение у старика считалось чересчур суровой школой. Так же и с обучением гейш, в своем доме он никому не давал спуску, требовал, чтобы занятия были серьезными: раз уж учить, то учить как профессионалов. Частенько он хмурил брови, услышав фальшивые звуки сямисэна на втором этаже у соседей: куда, мол, это годится?

«Гейши и актеры — это цветы среди людей. Если за порогом дома с ними что-то приключится и они предстанут перед людскими взорами в небезупречном виде, то позор ляжет и на их потомков. Отворяя входную дверь, чтобы выйти на улицу, вспомните, по крайней мере, надели ли вы чистое белье. И никакой роскоши в одежде, никаких глупых безделушек!» — такими речами Годзан наставлял своих гейш. Зато его жена Дзюкити была женщиной мягкой, снисходительной, добросердечной, поэтому ей удавалось сглаживать чудачества хозяина и мастерски поддерживать согласие среди своих домашних, прежде всего среди гейш.

В то время, как каждый в доме был занят делом, один только Такидзиро никаких дел не имел. Зевая, он проводил дни за чтением разбросанных по комнате журналов и газет. Годзан считал, что если быть с сыном построже, то он переменится, а пока он еще не готов предстать перед армейской призывной комиссией, следует подумать о том, к чему его в дальнейшем приспособить.

«С тем, что он не закончил школу, теперь уже ничего поделать нельзя, так не отдать ли его в ученики в какой-нибудь приличный торговый дом…» — с такими мыслями родители занялись поисками необходимых связей и знакомств. Однако стоило лишь людям узнать, что речь идет об отпрыске дома гейш, которого выгнали из школы, как все они немедленно давали отказ. Мать, Дзюкити, рассуждала так: раз уж, по пословице, «у лягушек и дети лягушата», то хотя годы у него уже не малые, не обучить ли его какому-нибудь искусству да не сделать ли артистом? Только вот легко сказать «артистом» — а каким именно?

Не просто было сразу решить, куда определить Такидзиро. Его старший брат уже стал довольно известным актером, и роль подручного и ассистента при брате только обозлила бы Такидзиро. Еще хуже для него было бы стать учеником собственного отца, ведь тогда он подвергся бы самым суровым придиркам дотошного родителя. Играть на сямисэне?.. Когда такой великовозрастный детина не знает даже азов… Оставалось учиться на актера для спектаклей в новом духе или на комика в театре «Дом Сога», да только он этого не хотел… Самого Такидзиро каждодневное чтение случайных газет и журналов натолкнуло на мысль, что было бы интересно податься в писатели, сочинять романы… Но поскольку он не имел ни малейшего представления о том, как выйти на эту дорогу, мечта растаяла как дым. И вот, когда будущее Такидзиро озаботило наконец и его самого, кто-то замолвил за него словечко в одной маклерской конторе. Туда его и определили — хотя бы на время, чтобы одумался.

Он прослужил там без происшествий всего лишь полгода, а после в квартале Какигара, который находится по соседству, пустился в загул с проститутками и растратил часть денег из конторской казны — его немедленно уличили и прогнали.

Снова он был водворен домой в Симбаси. Как ни, крепился впавший в отчаяние Такидзиро, но уже через три дня ему опротивела жизнь под строгим родительским кровом. Как-то вечером, воспользовавшись тем, что дома никого не было, он прихватил одежду и украшения матери и домашних гейш да и сбежал.

15

В ЧАЙНОМ ДОМЕ «ГИСЮН»

Ямаи, которому все еще не надоело бесконечное повествование об отпрыске хозяев «Китайского мисканта», так и не успел его завершить, потому что трамвай выехал на улицу Гиндза. Сэгава стремительно поднялся, чтобы выйти, и Ямаи тоже последовал за ним. В ожидании другого трамвая, на который ему надо было пересесть, Сэгава встал перед витриной часовщика Хаттори. Ямаи мгновенно оказался рядом.

— Вы где живете? — спросил Сэгава.

— В Сиба Сироганэ.

— Значит, здесь у вас пересадка…

— Нет, я обычно пересаживаюсь в Сиба, у моста Канасуги. — С этими словами Ямаи еще на один шаг приблизился к Сэгаве. — Который нынче час? Домой, кажется, еще рановато…

— Еще нет десяти. — Сэгава взглянул на золотые часы у себя на запястье и сверился с ходом часов, выставленных в витрине магазина Хаттори.

— Процветает ли нынче увеселительный квартал Симбаси? Я-то в последнее время себя не балую… — Ямаи продолжал стоять, как будто и не собирался никуда ехать, хотя прошло уже два трамвая подряд.

Только теперь Сэгава догадался, что было на уме у Ямаи. Тот наверняка хотел, чтобы его сводили куда-нибудь поразвлечься. Хотя Сэгаве это было только в тягость, он почему-то пожалел Ямаи и не захотел оставить его одного, сделав вид, что не понял намека. Как говорится, «за доброту всегда воздастся», и если угостить его сегодня, то возможно, это пригодится в будущем… Придя к такому решению, Сэгава без всякой связи с предшествовавшим разговором заявил:

— Все-таки, если дорога длинная, трамвай утомляет. Не передохнуть ли нам где-нибудь? — С этими словами он шагнул через трамвайные рельсы и направился на противоположную сторону улицы.

Ямаи последовал за ним, он был на вершине блаженства, и вид его говорил: эту пташку упустить нельзя! Он был сама любезность, когда, завидя встречный автомобиль, всякий раз спешил предостеречь Сэгаву: «Будьте внимательны! Берегитесь!»

Торопливо проходя мимо ресторана «Lion», Сэгава обернулся:

— Ямаи-сан, нет ли поблизости знакомого вам чайного дома?

— Не скажу, что нет, но все знакомые мне дома такие невзрачные… Не стоит туда идти, это повредит вашей репутации. Лучше позвольте мне нынче вечером побывать в вашем излюбленном укромном уголке. Клянусь сохранить его название в секрете! Ха-ха-ха!

Сэгава, похоже, был в сомнении, куда дальше двинуться, и, слегка наклонив голову набок, замедлил шаг. Тем временем они, как оказалось, незаметно дошли уже до Михарабаси, и он понял, что назад дороги нет.

— Места, которые знаю я, тоже неказисты. Но мне больше нравится развлекаться не там, где роскошно, а там, где тихо и уютно. — И Сэгава повел Ямаи в привычный ему чайный дом «Гисюн».

Служанка О-Маки проводила их в главную гостиную второго этажа, распростершись на пороге лицом в пол, произнесла приветствия, а потом сразу же свойским тоном заявила:

— Господину только что звонили!

— Кто?

[33] Герой комического рассказа в жанре ракуго, строгий домохозяин, который допекает своего постояльца придирками и в конце концов отказывает ему в жилье.