Я никогда не был футбольным фанатом, это всё Вовка Абрамушкин.
Прибегает ко мне, глаза выпучил:
— Включай скорее телевизор, футбол начался!
Уселись мы на диване, а Вовка не унимается:
— Ты за кого болеть будешь? Выбирай! Я — за «полосатых»!
Мне было всё равно, и я сказал:
— Хорошо, я тоже за «полосатых»… А как команда называется?
— Нетушки, нетушки! — заспорил Вовка. — Я первым выбрал, за «полосатых» я! А ты давай за других болей, за «синих»! Ну выбирай!
— Ладно, — согласился я. — Тогда я болею за тех, которые в жёлтых трусах… За «синих», одним словом…
— Та-ак, против «наших», значит, — осуждающе кивнул Вовка. — Вот ты какой, оказывается!..
И отодвинулся от меня на другой край дивана.
— Ну-ну, сейчас мы тебе шарик-то в ворота закатим!
Тут как раз футболисты в жёлтых трусах и синих майках забили «полосатым» гол со штрафного.
Вовка насупился и начал кусать нижнюю губу.
— Вовка, не переживай, — сказал я ему. — Всякое бывает…
Игра продолжалась, а Вовка Абрамушкин угрюмо пыхтел почти до конца первого тайма. Как раз пока «полосатым» не забили второй гол. Тогда Вовка вскочил с дивана и стал метаться по комнате, сжав ладонями подбородок и громко мыча, будто у него сильно болел зуб. Нет, громче — словно у него внезапно разболелась вся нижняя челюсть сразу.
— Вов, — пробовал я утешить друга. — Чего ты?! Они отдохнут чуток, а потом возьмутся и такое моим устроят!
— У-у-у-у! — стонал в ответ Вовка. — У-у-у!
Во втором тайме команда Вовчика пропустила ещё один гол.
Ах, да на загляденье! Наш защитник прошёл с мячом через всё поле, в одиночку обыграл человек шесть «полосатых», всех по очереди!
А затем метров с двадцати, пушечным ударом загнал мяч под самую перекладину! У меня аж дух захватило…
А потом всё, 3:0, матч закончился.
Вовка, мой лучший друг, был серый, как стена.
— Вова, — сказал я ему. — Считай, что у нас ничья. Боевая ничья! Каких-то три гола разница, чепуха, почти поровну…
Вовка, немного поломавшись для виду, в конце концов со мной согласился. И, чтобы развеять последние сомнения, съел большое яблоко.
А я про себя подумал: «Да чтобы „наши“, „синие в жёлтых трусах“, каких-то там „полосатых“ под орех не разделали?!»
«Тпру!» и «но!»
Вышел я прогуляться, смотрю: посреди двора Вовка Абрамушкин на стуле верхом уселся, спинку стула двумя руками ухватил, подпрыгивает и кричит:
— Но-о-о-о!
А потом вдруг: