— Берёза, от которой наломали веток, старая, растёт на опушке, отдельно от других деревьев, — сообщил Вовка. — Одинокая, значит, такая берёза! И в ней большое дупло… Судя по звуку!
— Ух, ты! — заинтересовался я. — А где она растёт, эта берёза? То есть где находится опушка, как далеко отсюда?
Вовка Абрамушкин ещё раз сосредоточился, даже ладошку локатором приложил к правому уху.
— Село Подгорицы Белгородской области, — наконец определил он. — Судя по звуку, почти девятьсот коренных жителей, много коров, овец и другой живности… Судя по звуку!
— Село Подгорицы! — радостно повторил я. — Слушай, а речка там имеется? Рыбалка хорошая?
Вовка отхлебнул чаю, тщательно сжевал подряд три или четыре сушки с маком и в который уже раз начал сосредоточенно вслушиваться, как под окном шуршит метла.
— Мелочь разная, окуньки да плотва, — покачал он головой. — Судя по звуку…
Я живо представил себе чудеснейшее живописное село Подгорицы в Белгородской области, хотя никогда там не был. Весело журчала небольшая речушка, а на огромном лугу паслись бесчисленные коровы и овцы, от которых почти все девятьсот коренных жителей дружно отгоняли ветками назойливых мошек и комаров.
А отдельно от других деревьев на опушке стояла огромная старая берёза с чёрным дуплом, из которого к тому же кто-то лохматый, с длинным носом насмешливо мне подмигивал.
Я распахнул окно и закричал нашей замечательной дворничихе Лидии Васильевне Ковтанюк:
— Тётя Лида, какая у вас, оказывается, необыкновенная метла! Судя по звуку!
Добродушная Лидия Васильевна очень удивилась.
— Да разве можно судить о метле по звуку? — развела она руками. — А метла что надо, это точно! Метёт — во!
И показала мне большой палец.
Буретковый катус
Звонит как-то мой друг Вовка Абрамушкин по телефону и радостным таким, почти счастливым голосом спрашивает:
— Привет! Не знаешь, что это у меня тут на столе такое? В природе бывают, к примеру, жёлтые буретковые катусы?
— Чего-чего? — отвечаю. — Чего бывает в природе?
— Ну, значит, это просто не буретковый катус, — вздохнул Вовка и положил трубку.
А ровно через пять минут звонит снова.
— Слушай, — говорит, — а бывают одновременно мягкими и холодными гудковые чумчики?
— Какие ещё, — отвечаю, — гудковые чумчики?!
— Выходит, на столе у меня и не гудковый чумчик, — сообщил Вовка и опять положил трубку.
А ещё через пять минут, конечно же, опять звонит.
— Как ты думаешь, — говорит, — кукаевские босики — вот они-то как раз холодные и сладкие, да?
— Кукаевские… кто? — переспросил я.
— Кукаевские босики, — почти по слогам повторил Вовка Абрамушкин. И печально закончил:
— Нет, судя по всему, это у меня и не кукаевские босики.
И, конечно же, положил трубку.