— Извини.
— Даже если душа уязвима для нападения, — сказал Майкл, — разум и воля могут бороться против агрессивного духа. Несомненно, Архив оценивается, как огромный ум и воля.
— Согласен. Но это не обязательно означает, что Ива поступит именно так. Когда она родилась, она уже была Архивом. У нее никогда не было надобности развивать свои собственные способности, свою собственную индивидуальность. — Я встал, качая головой, и начал беспокойно шагать по комнате. — Она сейчас беспомощна, вероятно, впервые в жизни. Одна. Напугана. — Я посмотрел на Майкла. — Ты думаешь, что эти … люди … не знают, как напугать маленькую девочку?
У него перекосило лицо, и он опустил голову.
— А затем появится Падший и скажет ей, что может ей помочь. Что хочет быть ее другом. Что может заставить плохих людей прекратить причинять ей боль. — Я покачал головой и стиснул руки. — Возможно, она будет знать факты. Но эти факты не смогут ее утешить. Они не будут ощущаться как…
Я заморгал и посмотрел на Майкла. Потом на Молли. Потом я рванулся мимо них в кухню и ухватил блокнот Черити для записи покупок, который был прицеплен к холодильнику магнитом. Я нашел карандаш на верху холодильника и сел за кухонный стол, неистово сочиняя.
«Ива,
Ты не одна.
Кинкейд жив. Я в порядке. Мы придем за тобой.
Не слушай их. Держись.
Мы придем.
Ты не одна.
Гарри»
— О, — сказала Молли, читая через мое плечо. — Это умно.
— Если это сработает, — сказал Люччио. — Она должна узнать это?
— Я не знаю, — сказал я. — Но я не знаю, что еще я могу сделать. — Я потер лоб. — Есть что-нибудь съедобное?
— Я приготовила жаркое, — сказала Молли.
— А съедобное что-нибудь?
Она дала мне подзатыльник, но не слишком сильно, и пошла к холодильнику.
Я сделал себе сэндвич. Я — американец. Мы можем съесть что угодно, если положить это между двумя кусками хлеба. С достаточным количеством горчицы я почти не чувствовал вкуса этого жаркого. В течение нескольких минут я был занят едой, я был достаточно голоден, чтобы в самом деле наслаждаться приобретением жизненного опыта, где Моллино жаркое терроризировало мой рычащий живот.
Зазвонил телефон.
Ответил Майкл. Он мгновение слушал и затем сказал мягко,
— Никогда не слишком поздно искать искупления. Даже для Вас.
Кто-то весело засмеялся на другом конце телефона.
— Минутку, — сказал Майкл чуть спустя. Он повернулся, держа трубку в руке, и сказал, — Гарри.
— Он, — сказал я.
Майкл кивнул.
Я пошел к телефону и взял трубку.
— Дрезден.
— Я впечатлен, Дрезден, — сказал Никодимус. — Я, конечно, ожидал, что Адский Пес устроит хорошее представление, но ты меня удивил. Твои способности развиваются весьма быстро. Тесса в ярости.