— Боже, Гарри, — сказала Мёрфи потрясенным голосом. — Он мертв. Гарри, все в порядке. Он мертв, Гарри.
Моя правая рука оставалась, где была, пальцы растопырены, мерцающий свет пульсировал на них. Потом они задрожали. Я опустил руку снова, отпуская силу, которую я собрал, и когда я это сделал, я почувствовал, что по пальцам пробежали иголочки, а потом они снова оцепенели.
Я уставился на них, озадаченный. Что-то было неправильно. Я был совершенно уверен, что я должен быть намного более взволнован, чем есть, но не мог как следует связать мысли, чтобы вспомнить, почему.
Мёрфи все еще говорила ровным успокаивающим голосом. Минуту спустя я смутно понял, что это был тон, каким говорят с сумасшедшими людьми или напуганными животными, и что я дышал часто и с усилием, несмотря на то, что не мог объяснить, почему.
— Все в порядке, Гарри, — сказала она. — Он мертв. Ты можешь отпустить меня.
Тут я понял, что моя левая рука потащила Мёрфи куда-то за меня и подальше от трупа, поскольку я собрался… в общем, что-то я собирался сделать. И теперь она, можно сказать, почти что сидела у меня на коленях. Везде, где она касалась меня, было тепло. Мне понадобилось какое-то время, чтобы понять, почему это надо ее отпустить. В конечном счете, тем не менее, так я и сделал.
Мёрфи отодвинулась от меня подальше, качая головой.
— Боже, — сказала она. — Что с тобой, Гарри? Что они сделали тебе?
Я почти упал, слишком усталый, чтобы вытащить ногу из воды, слишком усталый, чтобы попытаться объяснить, почему я был не в состоянии помешать демонам унести маленькую девочку.
После минуты тишины Мёрфи сказала:
— Ну ладно. Я отвезу тебя к доктору. Мне наплевать, кто эти люди, и что они о себе думают. Они не могут так просто ворваться в город и задирать моего… — Она внезапно прервалась. — Хм. Как ты справляешься с этим, Гарри?
Она сделала несколько шагов к воде и наклонилась.
— Нет! — рявкнул я.
Она застыла на месте.
— Иисусе, это начинает входить в привычку, — пробормотал я. — Из пальцев трупа только что выпала серебряная монета?
Мёрфи моргнула и посмотрела на меня.
— Да.
— Это зло. Проклятье. Не дотрагивайся до нее. — Я покачал головой и встал. Стена старалась помочь мне, и я поднялся, думая при этом вслух. — Хорошо, первым делом нужно собрать все, что есть здесь вокруг. У меня уже есть одна. Мы ограничим риск. Пусть они все будут у меня. Пока от них нельзя должным образом избавиться.
— Гарри, — сказала Мёрфи ровным голосом. — Ты бормочешь, но наружу выходит очень мало смысла.
— Я объясню. Потерпи. — Я наклонился и нашел другой почерневший динарий, виновато мерцающий в воде. — Сволочь, — пробормотал я монете, затем поднял ее одетой в перчатку рукой и засунул в мой карман, где уже была одна. Пенни к пенни, будет фунт, ах-ха-ха.
Черт возьми, какой я умный.
Послышались энергичные и четкие шаги, и вошли Люччио и Гард. Было тонкое различие в языке тела Гард по отношению к Люччио, какой-то более почтительный оттенок, чем был прежде. Капитан Стражей вытирала свой меч серым плащом, на нем кровь не видна, это очень удобно в таких делах. Люччио замялась на мгновение, увидев меня, затем кивнула.
— Страж. Как ты себя чувствуешь?
— Жить буду, — прохрипел я. — Что у вас?
— Два динарианца, — ответила Гард. Она кратко кивнула головой на Люччио. — Оба мертвы.
Люччио покачала головой.
— Они были полуутоплены, — сказала она. — Я только прикончила их. Мне бы не понравилось бороться с ними, если б они были свежие.
— Проводите меня к телам, — сказал я спокойно. — И быстрее.
За нашими спинами послышался вздыхающий звук. На сей раз я не стал волноваться на эту тему, но Мёрфи стала, в ее руке тут же появился пистолет. Чтобы быть справедливым, у Люччио тоже меч наполовину вышел из ножен. Я посмотрел и нашел то, что более или менее ожидал: тело бывшего динарианца, освобожденное от его монеты, разлагалось с неестественной скоростью, даже в холодной воде. Падший ангел в монете, видимо, удерживал разрушительное действие времени, но старик с песочными часами терпелив, и теперь он забирал свое.
— Капитан, нужно подобрать каждую монету, какую только найдем, и это надо сделать прямо сейчас.